лунный календарь 2022 в газете Кузбасс

Сочно точно

23 октября 2010 | Газета «Кузбасс»
Про оркестрантов симфонического оркестра пишут редко. Видимо, подразумевая, что оркестр –единый организм, а описывать творческую манеру или личностные особенности того или иного музыканта– это все равно что описывать работу отдельно взятой руки, ноги или, допустим, глаза. Понятно, что всем руководит голова – дирижер…И тем не менее любое сравнение хромает. Из нескольких десятков музыкантов, собранных в неделимый коллектив, каждый обладает своим норовом, своим уровнем исполнительского мастерства, своими амбициями, вкусовыми предпочтениями… Как уложить все это «свое» в прокрустово ложе «единого организма»?Об этом, и не только, наш разговор с трубачом губернаторского симфонического оркестра, концертмейстером группы труб Олегом ТОНЧУКОМ.

Инструмент для кульминации
— Наверное, в глубине души каждый из вас мечтает быть солистом… Правда, когда я задала такой вопрос одной из ваших коллег, она мне убедительно доказала, что для игры в оркестре требуется больше мастерства, чем для сольного исполнения. Ведь тут надо слышать не только себя, но и десятки других партий. А у вас какое мнение на этот счет?
— Само слово «оркестр» подразумевает совместное исполнительство. Из этого вытекают соответствующие сложности: чувство ансамбля, чувство ритма должны быть развиты особенно. Со стороны может показаться: ну, что там тебе играть-то? Десяток тактов на 12-й минуте! Однако одним своим неверным движением ты можешь испортить ВСЁ. Например, просчитаешься в паузах и вступишь на полтакта позже – но ведь твой коллега тоже считал эти паузы, и он-то не ошибся. И начинается какофония. Выровнять всё потом бывает очень трудно. Или вот такой прием, часто используемый симфоническими композиторами, – поочередное соло разных инструментов. Нередко замечал: если какая-то группа отыграла сольную тему не очень удачно – начинается «цепная реакция». Грубо говоря, облажались трубачи – за ними всё хуже и хуже идет и у струнных, и у гобоя, кларнета, флейты… Поэтому ты всегда должен быть предельно точен. Малейшая твоя ошибка может спровоцировать лавину неудач.
Зато есть и обратная сторона. Бывает, придешь на репетицию не в настроении – всё так уныло, мрачно… А тут оркестр начинает сыгровку — и ты поневоле заражаешься общим энтузиазмом. Я не могу этого объяснить, но общее движение оркестра – оно словно подпитывает тебя энергией, заряжает эмоциями, придает нужный тонус.
— Труба – такой дикий инструмент, на мой вкус. Визгливый, резкий… Почему вы ее выбрали?
— Да вы что?! Вы, наверное, настоящих трубачей не знаете. Записи Тимофея Докшицера, например, послушайте – всё поймете. Труба прекрасна. У нее звук такой яркий, блестящий, мощный. Не случайно в симфонических произведениях партию труб включают в самых патетических местах. Или в драматических. Или в тутти (исполнение разделов, отдельных эпизодов музыкального произведения всем составом оркестра или хора. – Прим. ред.). Но она и мягкой может быть, сочной, томной – разве вам никогда не доводилось замирать при звуках духового оркестра?
А почему я ее выбрал… Да случайно, наверное. Меня в детстве, чтобы по улицам не болтался, мама в музыкальную школу отдала. Сестра у меня там по классу скрипки училась. Ну, и я на скрипку пошел. Позанимался немного и бросил. Не по моему темпераменту оказался инструмент. Мне что-то более динамичное надо было, буйное. Оказалось, это – труба.
— А освоить трубу в совершенстве трудно?
— Вот считайте. Четыре года я проучился в музыкальной школе, еще четыре – в музыкальном училище. Потом пять лет консерватории (я окончил Новосибирскую, играл в оркестре Каца…). В Кемерово перебрался, когда узнал, что здесь симфонический оркестр создается. Полагаю, главным мотивом был мой местечковый патриотизм: хотелось на родину. Хотелось участвовать с нуля в интересном деле…
— И вот уже почти 30 лет вы – музыкант областного симфонического оркестра. Такой солидный опыт скуки не навевает?
— Знаете, музыка – это как спорт: надо всегда быть в форме. Я занимаюсь ежедневно, практически без выходных. Если нет репетиции – индивидуальные занятия не менее, чем полтора-два часа в день. Раньше больше было – и по три, и по четыре часа. Сейчас уже здоровье не то.
— А трубачу нужно отменное здоровье?
— Конечно! Я же говорю – это как спорт. Крепкое дыхание должно быть, мощный амбушюр (так называется аппарат, участвующий в звукоизвлечении: губы, лицевые мышцы, язык, гортань). Иногда после концерта чувствуешь такое изнеможение, как будто поле перепахал… Или сыграл свое соло (несколько секунд!) – а сердце, кажется, вот-вот из груди выскочит. Труба, я же говорю, это зачастую кульминационные моменты произведения…
О любви к трудностям
— Мне кажется, у духовиков, как ни у каких других музыкантов, особая связь с инструментом. Вы себя всего лишь продолжением трубы не чувствуете?
— А без этого невозможно! Труба ведь не рояль; конечно, мы – единое целое. Если посадить за ширму четырех разных трубачей, дать им один и тот же инструмент и заставить сыграть одну и ту же мелодию – вы услышите четыре разных голоса. Исполнение на трубе индивидуально, как твой личный тембр, как интонация, как отпечатки пальцев.
— И вам никогда не хотелось попробовать себя в игре на каком-то другом инструменте? Изменить трубе?
— Изменить ей невозможно. И потом, я считаю, надо хорошо делать то дело, для которого предназначен. Не следует распыляться. Быть «многостаночником»? Нет, это не для меня. Для меня – как в том анекдоте: «Ты сыграл всего три ноты?» – «Да, но каких!»
— А репертуар? Его подбирает дирижер, но ведь у вас, наверное, тоже есть свои неосуществленные мечты?
— Поскольку я пережил в оркестре нескольких дирижеров, мне есть с чем сравнивать. Маэстро Тао очень ценю за то, что он расширил наш репертуар. Мы труднейшего Малера с ним освоили, Бартока, Карла Орфа. На мой юбилей оркестр специально подготовил Концерт для трубы с оркестром Арутюняна. Вообще симфонической музыки для трубы не так мало. Например, тот же Гершвин, «Голубая рапсодия», концерты Гайдна, Гедике… В «Шехерезаде» Римского-Корсакова большая партия труб…
А что мне хотелось бы сыграть из неисполненного? Увертюру к «Дон-Жуану» Рихарда Штрауса (там технически очень интересно трубы использованы). «Историю солдата» Стравинского. «Поэму экстаза» Скрябина.
— Вы любите трудности?
— Знаете, чтобы выдать результат хотя бы на 90 процентов, надо заниматься на 150. Есть композиторы, которые вообще не щадят музыкантов. Прокофьев из таких. Когда его однажды спросили, почему у него такие сложные партии трубы, можно ведь все то же самое сделать удобнее для исполнителя, он ответил: «А мне нравится, когда трубачи краснеют от натуги». Наверное, его в детстве какой-нибудь трубач сильно поколотил, вот он и мстил нашему брату всю жизнь…
А вообще у меня есть сборник «Оркестровые трудности трубача». Я регулярно к этим нотам обращаюсь, чтобы держать себя в форме. Чтобы сыграть то, о чем мечтаешь, надо быть к мечте готовым.
Семейная симфония
— Я знаю, что вы – родоначальник музыкальной династии. И сами вышли из музыкальной семьи?
— Нет, мама у меня была парторгом на заводе, отец – слесарь, так что никакой особой любви к симфонической музыке в детстве мне не прививали. Это  уже плоды образования. А жена – да, музыкант, пианистка, преподает в музыкальном колледже. Дочь Полина учится в Новосибирской консерватории (вот как раз сейчас на конкурсе играет, волнуюсь за нее). Еще есть сын.
— Тоже музыкант?
— Нет, наш мальчик – инвалид, серьезная родовая травма.
— Простите, пожалуйста.
— Да нет, никакого секрета в этом нет. Мы приспособились, живем, справляемся. Где-то я забегу, накормлю его, пообщаюсь, где-то жена… Артистический график – репетиции, занятия, концерты – позволяет обходиться без посторонней помощи.
— Обычно, когда разговариваешь с музыкантами-исполнителями, многие сетуют на качество российских инструментов. А хорошую трубу трудно достать? Кстати, сколько она стоит? Сколько служит?
— Цены разные. Для профессионального исполнения – где-то порядка двух тысяч долларов. По правилам, срок жизни трубы в симфоническом оркестре – 5-8 лет. Но я, например, на моей предыдущей 21 сезон отыграл. Сейчас у меня новая, третий год ей.
— А от чего ее голос зависит?
— От сплава, от фирмы-изготовителя, от того, на какую высоту ее крон настроен… Ну, и от музыканта, конечно!

Другие статьи на эту тему

Дар благодарности

Мариинск очень похож на провинциальный город, который изобразил Даниил Гранин в романе «Картина». В этом…

Пришла, сыграла, покорила.

Актриса Кемеровского театра драмы Наталья Юдина удостоена «золотого сертификата» на VIII Международном театральном фестивале исполнительских искусств HIGH FEST (Ереван, Армения). Ее работа в моноспектакле «Целлофан» (постановка Дмитрия Петруня, генеральный продюсер Давид Бурман) признана ЛУЧШЕЙ среди более чем трех десятков театральных спектаклей из Британии, США, Словении, Грузии, Чехии, Румынии, Ирана…

Новая жизнь амазонок поневоле

Они были как все: крутились между работой и домом, несли обязательства перед близкими и не…

Комментировать 0
Оставить комментарий
Как пользователь
социальной сети
Аноним
подписка на газету кузбасс
объявление в газете кузбасс
объявление в газете кузбасс
подписка на газету кузбасс