ЕГЭ по математике был излишне трудным?

Интернет-обращение к президенту Владимиру Путину российских выпускников, считающих, что версии заданий по математике профильного уровня на прошедшем 6 июня Едином государственном экзамене были чрезмерно сложными, набрало десятки тысяч голосов и горячо обсуждается в соцсетях школьниками, их родителями, профессиональными математиками.

Напомним, в контрольно-измерительных материалах задания делятся на две части – первую, более простую, и вторую, сложнее. Мы не знаем, есть ли среди подписавших петицию жители Кузбасса, но все же решили поговорить об этом экзамене с председателем предметной комиссии по математике в Кемеровской области Владимиром Рагулиным.

– Владимир Васильевич, а что, действительно нынешний ЕГЭ был труднее, чем прошлогодний?
– Первые 12 заданий с кратким ответом – это простейшие задачи из открытого банка заданий с фиксированным на протяжении нескольких лет уровнем сложности. А во второй части геометрические задачи, на первый взгляд, являются более сложными, чем в прошлом году.
И еще одна не очень приятная особенность. В Кузбассе были задействованы два разных комплекта заданий.
– А разных в чем?
– Просто совсем различные по формулировке задачи. Если одним, допустим, предлагалось решить неравенства с экспонентами, другим – с логарифмами, у одних геометрия такая, у других другая и т.д. Результаты экзамена могут существенно зависеть от выпавшего варианта. Это как-то можно понять, если речь идет о регионах с различными часовыми поясами. Но когда ученикам, допустим, из одного класса попался кому-то вариант из одного комплекта, а другому – из другого, это представляется некорректным. И как в таком случае сравнивать результаты? Отличие вариантов по регионам вызывает тот же вопрос, но в этом случае есть хоть какая-то вразумительная мотивация.
– А я считала, что всегда всем детям попадаются разные КИМы, разные комплекты.
– Да, они всегда были различными, но раньше задания различались только числовыми данными. А в этом году один комплект про одно, другой – про другое.
– Если судить по комментариям на интернет-форумах, мнения расходятся. Одни говорят, что, мол, ничего особенно нерешаемого не было, другие – наоборот. Каждый, вероятно, исходит из количества баллов, на которое оценена его работа?
– Индивидуальные оценки не являются доказательством сложности или, наоборот, простоты. Для одного сложны одни задачи, для другого – другие. В целом насторожить должно резкое изменение общих результатов в сравнении с прошлым годом. Это означает, что в заданиях действительно изменилась сложность.
Задания по геометрии, на мой взгляд, были посложнее, чем в прошлом году. Конечно, это вызывает сомнения в объективности конкурса с баллами экзаменов разных лет.
– Может быть, дело не в излишней трудности, а в том, что геометрию в школах почти не изучают?
– Да нет, изучают. Есть же школьники, которые хотят получить много баллов, они вынуждены ее изучать. При этом много и «оптимизаторов», то есть тех, кто выбрал шесть задач, «дрессируется» на них, посылая остальное вместе с учителями по известному адресу. Из них и формируется когорта неуспешных. Но даже для сильных учеников задачи по геометрии были проблемой. Решенных оказалось очень мало.
При этом проверяешь работу и видишь: школьник исписал две-три страницы, потерял уйму времени на задаче, которую считал себе по силам, а в итоге – неверное решение и ноль баллов за задание. Время-то ограничено, он потратил большую его часть на решение неоправданно (по баллам) трудной задачи, а на более простые у него времени и сил не хватило. Статистика результатов экзамена с обсуждением будет представлена в ежегодном отчете, размещенном на сайте Регионального центра обработки информации (РЦОИ).
– А что школьнику мешало оставить трудную задачу и приняться за более простые?
– Дело в том, что задачи, требующие подробного решения, размещены по возрастанию сложности и соответственно получаемых за них баллов. Но задача по стереометрии, занимающая вторую позицию среди последних семи, похоже, оказывалась наиболее непреодолимой. И это не очень правильно. Школьник, когда принимался за работу, мог считать, что если задача стоит раньше – значит должна проще решаться, чем все последующие, потому и пытался, как мог, справиться с ней.
При этом последняя, судя по баллам самая сложная, задача становится одной из самых популярных среди заданий с подробным решением. Дело в том, что она не требует системных знаний отдельных разделов математики, а опирается на способности рассуждать, анализировать, сопоставлять, одним словом, на интеллектуальные способности. Это значит, что при наличии способностей у школьников отсутствовала достаточная мотивация к изучению предмета и саморазвитию.
– Вы говорите, что первой части заданий вам не дают, вы их не видите. А если ребенок не согласен с оценкой именно первой части?
– Там вот как происходит. Это называется техническая апелляция. Если ребенок считает, что его ответ распознан верификатором неверно, то происходит исправление в результатах. Если есть большие сомнения в правильности проверки первой части, то с согласия федерального центра проведения ЕГЭ мы вместе с экзаменующимся проверяем правильность выставленных баллов.
– А бывает, что ребенок прав оказался?
– Сам просмотр первой части бывает очень редко, найденных ошибок при этом не встречалось.
– Вы имеете возможность сравнивать, в каких городах, каких школах преподавание сильнее – по тем работам, которые проверяете? Ведь одни ученики все-таки справляются с самыми трудными задачами, а другим и простые не по плечу. И, наверное, отчасти и поэтому поднимается шум из-за слишком сложных заданий…
– Странно то, что многие данные ЕГЭ засекречены и от экспертов, и от учителей. Большинству педагогов было бы интересно и полезно взглянуть на работы своих школьников и понять, что они усвоили, а что нет. Не вижу смысла скрывать материалы ЕГЭ после завершения экзамена, знакомство с ними помогло бы педагогу совершенствовать свою работу, родителям и школьникам – не поднимать лишний ажиотаж, спекулируя на непроверенной информации, накалять страсти на пустом месте. Нам, экспертам, РЦОИ дает готовую статистику, которую нужно использовать в отчете. Но самое удивительное – они не имеют права давать нам задания тоже!
Отмечу, что разговоры по поводу чрезмерной сложности заданий ЕГЭ надуманны, они гораздо проще вступительных заданий в вузы СССР 50-70-х годов и тем более в реальные училища дореволюционной России. Убрали обязательный устный экзамен – и как следствие потерян контроль над значительной частью знаний. Раньше мы должны были знать формулировки и доказательства теорем. Спрашиваю у нынешних школьников – они не знают ни того, ни другого. А доказательства теорем – это самое важное, что нужно для развития мышления и формирования способностей анализа сложных задач.

Татьяна ФОМИНА.