Соцсети:

Лиха беда НАЧАЛО

12 октября 2010 | Газета «Кузбасс»
Бурный, зачастую трагически-кровавый рост русского государства, происходивший в XVII веке, стал удачным временем для людей, стремящихся уйти от власти феодальных порядков и жить своей волей. Из таких людей получались лихие казаки и разбойники, предприимчивые купцы и удачливые охотники-промысловики. Впрочем, торговля в те времена могла быть весьма неравноценной и по современным меркам скорее походила на грабёж.

Заплати ясак и пей спокойно

Все знают из школьных учебников истории, что доверчивым африканским или индейским вождям циничные европейские негоцианты предлагали незатейливые безделушки под видом сокровищ, а в обмен получали земли, золото, рабов и прочие ценные колониальные товары. Однако в своё время подобный обмен процветал и в Сибири.
Согласно результатам археологических раскопок, в XVII веке у коренного населения Кузбасса наибольшим спросом пользовались недорогие украшения, их находили в десятки раз чаще, чем другие русские товары – оружие или орудия труда. Перстни и кольца, бусы и серьги, бубенчики и колокольчики… Понятно, на что это менялось – кузнецкие соболя долго считались лучшими в России (а значит, и в мире).
Другой верный способ выгодного приобретения пушнины – обмен на спиртное. Купцы угощали местных охотников ржаным самогоном, который в российских документах и обычном разговоре называли вином (польское слово «водка» закрепилось только в XX веке), но только это «вино» изготавливалось из браги жителями тех же сибирских острогов. Монголоидная раса менее устойчива к отравлению алкоголем, который для европейских народов с незапамятных времён является излюбленным средством релаксации. Традиции потребления спиртного и связанных с этим культурных ритуалов, хоть как-то приводящих в приемлемое русло сомнительное удовольствие, сибирские аборигены тоже не имели, поэтому новый вид кайфа имел для них крайне тяжёлые последствия – как для современной русской молодёжи знакомство с ханкой и героином.
Ещё одной выгодной затеей, продвигавшейся в лучших колонизаторских традициях, стали азартные игры в зернь (кости) и карты. При этом, разумеется, скупщиками пушнины использовались как приобретённое с годами мастерство, так и банальное подпаивание наивных партнёров по игре и всевозможные нечестные приёмы. Впавший в азарт абориген мог проиграть всю свою добычу на годы вперёд… Аналогий такому бизнесу в нашей современной жизни долго искать не придётся – салоны игровых автоматов сравнительно недавно хорошо «подоили» некоторых кузбассовцев. Приснопамятный Карл Маркс, сказав, что капитал при 100% прибыли «попирает все человеческие законы, а если прибыль доходит до 300%, то он способен на любое преступление», лишь констатировал печальный факт.
Описанные здесь технологии обогащения применялись купцами и промысловиками повсеместно в Сибири, использовались в том числе и в Кузнецке, ведь населяли его совсем не ангелы. Однако прямых описаний злоупотреблений в немногочисленных отрывках текстов, сохранившихся со времени существования острога, мы не найдём – такие факты не фиксировались, как недостойные упоминания. Зато царские указы, призванные образумить алчных воевод, подробно живописали все махинации, творимые мздоимцами. Есть в кузнецких документах упоминание о регулярной «винной даче татарам с калмыками», с которых собирали ясак. Жалование водкой, так сказать, подслащало горькую участь государевых данников.
Разумеется, сейчас, когда в политической моде всевозможные исторические претензии с требованием выплат миллиардных компенсаций и постоянных публичных покаяний, информация из прошлого о бедах, потерях и несправедливостях в отношениях между народами кажется вредным компроматом (а для почитателей легенд из учебников – даже злостной клеветой).
Однако жизнь такая, какая она есть, и в середине XVII века история многих самых цивилизованных на сегодняшний день народов представляла собой кровавый кошмар.
Достаточно вспомнить начавшееся в те же годы планомерное истребление индейцев англосаксонскими переселенцами, и нравы русских купцов в Кузнецком крае покажутся образцом толерантности.

Царское дело

Особенно добавляла проблем и коренным жителям, и русским колонистам ненасытная жадность воевод. Власть они имели огромную, могли даже вести дипломатические переговоры только, так сказать, исходя  из политической ситуации, без предварительного согласования с Москвой; налоги и сборы тоже поручались им под честное боярское слово. Соответственно, эффект был ужасным. Этих «госслужащих» (согласно историческим документам) в народе поминали не иначе, как разорителей и грабителей, а в устной форме, думается, находили эпитеты покрепче. Даже дореволюционные историки не скупились на слова осуждения и злоупотребления местного начальства называли «грандиозными».
Неоднократно в сибирских острогах против воевод вспыхивали восстания, царская власть тоже время от времени пыталась обуздывать особых беспредельщиков. В истории Кузнецка громких смут не было, народ по большей части отвечал на ненавистное иго побегами. Коррупционная схема была проста до чрезвычайности: воевода увеличивал царский «госзаказ» ровно вдвое (половину – себе), ну а сборщики добавляли свою треть, и с подъясачных требовали три шкуры вместо одной, запланированной казной. Разумеется, такое хищничество отражалось и на поголовье промысловых зверьков, и на торговле пушниной: казна и воевода забирали лучшее, а остальным относительно честным скупщикам приходилось иметь дело с второсортными остатками.
В первой половине XVII века экспорт пушнины обеспечивал до трети всех доходов государства, поэтому сложная ситуация с важнейшим источником пополнения казны беспокоила правительство. Оно специально создало особый  Сибирский приказ, чтобы навести порядок в сборах податей, и постоянно требовало от воевод не воровать, не притеснять ясачных инородцев. Предпринимательская деятельность тоже регулировалась Сибирским приказом. Назначенному воеводой Кузнецкого острога Голенищеву-Кутузову (дальнему предку победителя Наполеона) царь Михаил Фёдорович Романов наказывал: «А которые торговые люди учнут приезжати с товары своимя в Кузнецкий острог, у тех торговых людей велети товары их переписывати на лицо, и торговати им своими товары до тех мест, покамест ясачные люди государев ясак заплатят весь сполна, не велеть». Самодержец опасался, что после сделок с ушлыми купцами для казны останется один третий сорт и неликвид, и грозил за нарушение своего указа конфискацией товаров.
Другая монаршья «милость», серьёзно отражавшаяся на доходах купцов, местных и пришлых,  – регулирование цен, особенно во  внешнеторговых сделках (традиция, однако!). «Продажу соболей бухарцам и купцам других наций дозволить только по цене от 20 до 40 рублей; а чернобурых лисиц не продавать вовсе. Денег не отпускать за границу вовсе». Последнее распоряжение было попыткой соблюсти финансовые интересы государства, испытывавшего острую нехватку монет из драгоценных металлов.
Тогда мировой валютой служили не зелёные бумажки с глазастой пирамидой, а йоахимсталеры – серебряные монеты, чеканившиеся в принадлежавшей Габсбургам Чехии. Их принимали и ценили по всей Европе, называя для краткости талерами (английский вариант «даллер» стал через столетие американским долларом). В России тоже ценили общеевропейскую монету за её полноценный вес и выпустили свою копию – ефимок. Однако вскоре, чтобы справиться с дефицитом денежных средств,  правительство стало выпускать «облегчённые» серебряные монеты или пыталось ввести медные деньги, что закончилось кровопролитным восстанием. Поэтому забота государя о казне и народном спокойствии была совершенно оправданна, но кузнецким купцам приходилось сильно терять в барышах ради высших государственных интересов.
Александр  ЛОГИНОВ.
(Продолжение следует.)

Другие статьи на эту тему

Комментировать 0
Оставить комментарий
Как пользователь
социальной сети
Аноним
подписка на газету кузбасс
объявление в газете кузбасс
объявление в газете кузбасс
подписка на газету кузбасс