Ангел одиночества

«У меня 20 подруг возрастом под сто лет», – буднично говорит Зинаида Дубодел из Междуреченска. Она помогает одиноким бабушкам и дедушкам просто так, по зову сердца.

Помогает не ради рекорда милосердия. А ради застенчивой ответной улыбки. Ради тихого прикосновения руки с узлами вен. Ради вырвавшегося, запертого, казалось, уже навсегда, давно забытого слова «Доча!» И это главное слово в мире греет и самих стариков, и 64-летнюю Зинаиду Ивановну.

Она – не соцработник, не сиделка. Никого специально не ищет. Ни копейки не берет. Но, догнав незнакомую чужую бабушку с батожком, поднеся ей к подъезду сумку, в другой раз подойдет к ней на лавочке уже с гостинцем. Или, поняв, что не видит знакомую старушку на улице уже несколько дней, упрямо находит её в больнице и постоянно ходит к ней, пробуждая желание бороться с болезнью.

И бабушки, уставшие от затянувшейся пустоты вокруг, давно смирившиеся и собравшиеся помирать, вдруг начинают хотеть жить. У них нормализуется давление. И был даже такой случай: лежачая бабушка встала!

– Зачем ты тратишь свои тоже невеликие силы на стариков? – не раз слышала Зинаида Ивановна за эти годы.

– За них болит сердце, – всегда отвечала она.

И дело не только в наказе её родителей – помогать по жизни слабым, особо – старым, и не в советском еще воспитании, и не в собственной, из-за диабета, инвалидности… И не только в русской болящей душе и в дозорном, беспокойном сердце художницы. Но и в том, что эта «работа», похоже, ей назначена свыше!

Знамение

Ведь лет тридцать назад ей приснился незабываемый сон.

– Я на восток смотрю и вижу высоко-высоко в синем небе – большой огненный крест. А под ним в плетеной сетке висит младенец. А под ним – огненные ступени ведут к земле. «Господи, да как же дитя попало туда? – спрашиваю. – И почему? Что случилось?» И слышу голос, – невольно поворачивается Зинаида Ивановна к окну, где в сумерках меж туч перед грозой мигают звёзды. – И слышу: «Жила на земле дева, она, согрешив, родила ребёнка, люди стали указывать на нее пальцами. Тогда она отрезала свои длинные волосы, сплела сетку, положила в нее младенца и повесила на небо. А сама начала спускаться на землю. Вон, видишь четыре огненных ступени в небе? Ей всего четыре ступени пройти осталось, чтобы спуститься и начать людям мстить».

И в том сне я, помню, как упала на колени, умоляла: «Не надо, пусть она не мстит никому, пусть простит. И пусть все друг другу любые обиды простят, пусть будет всем мир!» Повторяя эти слова и проснулась… Потом старые люди объяснили, что сон был вещим, что мне нужно было просить, раз со мной заговорили, за себя. А я не сделала этого, упустила шанс. Я попросила за всех. Но в этом, собственно, и есть моя суть. И сон подтвердил мое предназначение. Жить – для всех…

И десять лет назад она, случайно подружившись с первыми «ничейными» бабушками, окончательно поняла, за кого так сильно просила и кому нужна больше всех. Её вела и своя тоска по погибшему сыну, по своим умершим родителям… И постепенно она, сама не заметив, стала «дочкой» нескольких десятков бабушек.

Календарь у нее забит датами – днями рождения бабуль. Голова – их болезнями и рассказами. Так, с Любовью Васильевной она дружила до 103 лет… От Татьяны Михайловны, фронтовой медсестры, много раз слышала рассказ, и обе всегда плакали, как та тащила с поля боя тяжело раненного бойца, как он потом подарил ей песню, переделав «синенький скромный платочек» на «беленький». Как сильно верила, что солдат поправится, но он умер…

А еще зимами Зинаида с мужем развозили по бабушкам свои соленья-варенья. А летом доставляли им другую радость – вывозили за город.

Муж поддерживает Зинаиду Ивановну во всём. Фото: Ларисы Максименко.

Простая скорая помощь

Так было несколько июлей подряд. Микроавтобус, везя бабушек на дачу к Зинаиде Ивановне, шумел, народ в нем сразу веселел, как только в окошки врывался сильный запах смородинового листа.

Доехав до места, бабушки, торопясь, улыбаясь, выбирались из салона помолодевшими. И разбредались по грядкам. Кто – к клубнике, кто – к морковке и луку, кто к яблоням… Находившись, надышавшись, собирали себе домой всего понемногу – зелени, овощей, ягод, чай пили в теньке…

– И земля давала им сил. Как в те годы, когда они еще сами свои участки, грядки имели… И так мы с мужем привозили бабушек в гости к нам на дачу несколько лет, – рассказывает Зинаида Ивановна. – Только теперь сделали перерыв из-за моей травмы.

…Вообще она по праву верит в лечебную силу ностальгических запахов, не раз в этом убедившись. Считает: кроме запаха грядок, силён также запах тайги. Вспоминает: сходив однажды с семьей за грибами, на обратном пути присели отдохнуть на лавочке у крайнего дома, разговорились с вышедшими хозяевами-стариками и узнали, что у них раньше «тихая охота» была главным хобби, и отсыпали им большую часть грибов. И уходили радостно, видя, как захлопотали вокруг грибов старики, уже давно «не выездные» в тайгу.

В другой раз – принесла ведро грибов уже год как парализованной бабушке. Сказала ее деду: «Переберите грибы возле кровати жены, поставьте грибы вариться, и от грибного запаха она точно встанет». Так и вышло. На порыве и руководстве грибным делом бабушка села. И позже – пересела уже на коляску…

С годами дошло даже до того, что незнакомые люди начали звонить Зинаиде Ивановне и просить навестить, например, их дедушку. Ведь обычное дело: как человек вышел на пенсию, так про него и забыли все.

– И проведать деда я пришла якобы от его работы. Пришла не одна и принесла в подарок тортик. Сказала с порога, что о нем до сих пор вспоминают на работе. И дедушка так обрадовался!.. Мы успели. Через несколько дней он умер. Но умер счастливым…