Бессмертный…

Героя-панфиловца, до сих пор считающегося погибшим в бою с фашистами под Москвой, спасла тогда охотничья закалка и «фирменное» везение

75-летию памятного боя на клочке русской земли у разъезда Дубосеково и к премьере фильма «Двадцать восемь панфиловцев» (она назначена на 24 ноября и пройдет во всех кинотеатрах страны) «Кузбасс» разыскал потомков панфиловца Иллариона Васильева.
…Не было слов, более известных в нашей стране, чем последние слова политрука Клочкова: «Велика Россия, а отступать некуда. Позади – Москва!»
Не было солдат, более известных в России, чем 28 панфиловцев, – со времен Великой Отечественной войны и до наших дней. И все они вместе с Клочковым считались погибшими в неравной схватке с врагом под Москвой. Все. В том числе рядовой Васильев.
И на сайтах «Мемориал» и «Подвиг народа», где уже несколько лет как началась выкладка секретных донесений и приказов из архивов Минобороны и других главных архивов страны, на странице под личными данными Иллариона Романовича Васильева до сих пор (!) стоит пометка «Погиб 16.11.1941».
Но рядовой Васильев, действительно получив смертельное ранение, все-таки выжил в тот день вопреки всему! И прожил еще 24 года после войны.
И особенно жаль, что не дожил он до 1990-х, когда подвиг 28 панфиловцев попробовали переименовать в советский миф… А дожил бы Илларион Романович, услышал бы такое – как последний очевидец наверняка стукнул бы тяжелым кулаком по столу в удивлении-гневе…
– Да, силен был отец физически очень… Силу в руках имел большую, полные мешки, тяжелые, с мукой или картошкой на работе таскал, складывал на телегу спокойно… И это при росте всего в 172 сантиметра и при его худобе, которая говорила не о немощи, а о большой выносливости, – рассказывает кемеровчанин Анатолий Васильев, сын. – К тому же в мирной жизни отец работал учетчиком, и цифры, факты, правда были для него святым.
Но Иллариона Романовича уже нет. И теперь за него впервые говорит и свидетельствует 61-летний младший сын, хорошо помнящий домашние рассказы отца. И нынче 16 ноября он, как всегда это было в его семье и у других потомков солдата Васильева, зажжет свечу. И помянет не только 28 панфиловцев, но и всех тех, кто отстоял Москву, добавил тылу и фронту веры в Победу в том страшном тяжелом 1941-м…

Танки

– Отца призвали в июле 1941-го из Казахстана. Но вообще он родился в селе Мунгат недалеко от Крапивино, женился, работал на шахте в Ленинске-Кузнецком, а потом с семьей и двумя детьми по направлению уехал под Алма-Ату. Оттуда и пошел на войну, попал служить к генералу Панфилову. А меня тогда еще не было, я – рожденный у отца с матерью после войны, – вспоминает Анатолий. – Отец рассказывал, что сначала, как призвали, была учеба. Потом прошел у них отбор в бойцы-бронебойщики, и его по физическим параметрам зачислили в число истребителей танков.
Имел для этого отличный глазомер. В отцовском роду в поколениях все – охотники-сибиряки. Отец – охотник на уток, косачей… Но и на медведя ходил – как до войны, так и после. На моей памяти отец двух медведей на охоте застрелил, добыл… Так что немецкий танк как мишень ему был по силам…
Еще отец имел сильный бросок. На 30, на 50 метров гранаты или связки бутылок с зажигательной смесью спокойно кидал. А учили их подбивать немецкие танки – на тракторах. И у отца всё отлично на тренировках получалось.
К 16 ноября, уже находясь у железнодорожного разъезда Дубосеково, бойцы-бронебойщики к переходу немцев в наступление на Москву были готовы. И морально (хотя отец честно вспоминал, что было страшно, но отступать было нельзя). И физически были готовы… К тому же комроты Гундилович приказал разобрать железную дорогу рядом, солдаты перетаскали рельсы и шпалы к себе. И, роя блиндажи, закапываясь как можно глубже в землю, закрыли их сверху защитным накатом из рельсов и шпал. По два слоя шпал положили…
И рано утром, когда немцы начали первую атаку – их самолеты прилетели бомбить позицию, отец и товарищи уцелели в таких вот укрытиях все. Шпалы их спасли…
Но фашисты посчитали: под такой мощной бомбежкой никому из советских солдат было не выжить. И немецкие автоматчики пошли в атаку в открытую. Но, конечно, откатились под неожиданным встречным огнем. А потом в течение дня немцы предприняли две танковые атаки, ведь им был очень нужен прорыв…
– И, судя по донесению с описанием боя, обнародованному Минобороны, «против 28 гвардейцев, защищавших разъезд Дубосеково 16 ноября 1941 года, враг бросил 50 танков, храбрецы приняли неравный бой…» А это правда, что они были против немецких танков без крупного вооружения?
– Отец говорил, что их главным оружием были гранаты и бутылки с зажигательной смесью, они наготовили их с запасом. И что стреляли – из винтовок…
– На счету вашего отца – пять подбитых в тот день танков. Так он вспоминал на встречах в школах после войны… К пятому он полз вместе с другим бойцом, казахом, и они подорвали танк с двух сторон…
– Так и рассказывал… Тогда же отец был тяжело ранен, контужен. Но танковая атака остановилась… Отца подобрали на вторые сутки в лесу наши разведчики-конники генерала Доватора.
– Но как он продержался на 20-градусном морозе столько времени?
– Помогла охотничья наука выживания. Отец нарезал ветки елок, обкладывал себя ими. Зарывался в сугроб. Это во время передышки или когда чувствовал, что вот-вот снова потеряет сознание. Еще, говорил, что спасибо Бате (генералу Панфилову), обувшему их, солдат, в валенки, в ватные штаны, бушлаты и длинные шинели сверху…
Еще отцу повезло, что сориентировался и полз в сторону наших, и не напоролся на немцев…

У Иллариона Васильева с женой после войны родилось еще двое детей. В центре – Анатолий.

Вспомнить всё

Первыми о схватке 4-й роты 2-го батальона 1075-го стрелкового полка 8-й гвардейской дивизии написали в газете «Красная звезда» 27 ноября 1941 года. Сначала – без цифр. Позже – с заголовком «Завещание 28 павших героев», добавив эмоций и немного деталей боя. А через два месяца после боя – с заголовком «О 28 павших героях», уже перечислив фамилии. И рядового Васильева в списке назвав Ларионом…
– Но отец ничего об этом не знал. Он, контуженный, лежал в госпитале, потерял память… А когда начала возвращаться память, вспомнил, как его зовут, вспомнил жену Клавдию и домашний адрес. Из госпиталя он и послал письмо жене, что жив. А ответ пришел резким. Мать сообщала, что этого не может быть, что получила «похоронку» давно… «А вы – однофамилец и присваиваете себе имя героя…»
Отец, не понимая, в чем дело, поделился в госпитале переживаниями с одним старшиной. Тот давай расспрашивать: кто у тебя был командир роты, какая дивизия? Отец, на стрессе, начал вспоминать и называть всё правильно. Рассказал и про бой у разъезда Дубосеково.
А про героев-панфиловцев тогда уже несколько месяцев как говорила страна. И старшина сообщил выше, что, возможно, один из панфиловцев с того боя жив. И дополнительная проверка подтвердила, что да, Васильев Ларион – Илларион, это одно имя, он живой…
После госпиталя отец снова воевал. Его комиссовали в 1943-м, по новому ранению, из-за осколка в легком…
…Наградной список на присвоение звания Героя Советского Союза 28 гвардейцам-панфиловцам ушел в Москву 25 апреля 1942-го от командира Капрова. Всем – посмертно. Но позже выяснилось, что шестеро из 28 уцелели в том бою. Кто, раненый, попал в плен. Кому повезло, как Васильеву и еще одному бойцу – Шемякину, тоже случайно добравшемуся до госпиталя.
Звезду Героя Васильев получил 22 ноября 1946-го в Кремле. Но из тех, кто еще выжил, самую высокую награду до сих пор получили не все… Собственно, из-за одного панфиловца, попавшего в плен и служившего потом полицаем у немцев в украинском селе, после войны и разразился первый скандал. Как выяснилось, тот факт «наверху» хотели использовать как компромат на маршала Жукова, ставившего 28 панфиловцев всем в пример. Но придержали. А в конце века к истории подвига панфиловцев вернулись уже просто с неверием, что мало вооруженные бойцы не могли выдержать такой бой, что панфиловцев-героев было больше, что точной цифры нет, сколько было подбито танков (десять, пятнадцать, двадцать), и так далее…
– А отец всегда говорил, что героев на войне было много. И при обороне Москвы тоже… Только из Кузбасса их, в числе 28 панфиловцев, было двое – отец и Николай Трофимов из Таштагола… И вообще отец был скромным, о том, что Герой, нигде не говорил, только если приглашали на встречи с детьми… Вернувшись с семьей жить в Кузбасс, почти до смерти жил в селе. В Кемерово мы переехали – отцу квартиру дали – лишь в 1964-м, за пять лет до его смерти. Машины у отца не было. Пенсию в селе имел 90 рублей, обычную. Жил работой, семьей и… охотой. И был на охоте всегда очень везучим. Раз даже одним выстрелом двух горных коз убил, люди не верили…

Лариса Максименко.

(Продолжение в следующем четверговом номере –
10 ноября.)