Соцсети:

Кемеровчанка полвека отработала на шахте

21 марта 2017 | Галина Бабанакова
Раиса Леонтьевна живёт воспоминаниями. Фото: Галина Бабанакова

– Раиса Леонтьевна, говорят, что только на шахте «Северной» ваш трудовой стаж составил 49 лет? – уточняю по телефону сведения у героини будущего очерка.

– 49 лет, один месяц и 29 дней! – слышу в ответ.

Всё правильно, как из песни слова не выкинуть, так и в трудовом стаже каждый день важен и памятен. Особенно на такой работе, как у этой удивительной женщины. И в самом начале, когда приняли её на шахту подземной мотористкой, и в конце, когда закрывали «Северную».

На шахту за… тапочками

Семья Журович даже по меркам 40-х годов прошлого века считалась большой. Одиннадцать детей! Отец Леонтий Михайлович был знатным забойщиком, стахановцем, однако прокормить такую ораву и ему было непросто. Вот Рая и решила сама себе и на хлеб, и на платье, и на туфли заработать.

Дядя, работавший в ОРСе (отдел рабочего снабжения), устроил племянницу «по блату» техничкой в шахтёрскую столовую. Месяц прошёл, два… Об обновках Рая и думать забыла: такой крохотной была получка.

– Иди, дочка, на шахту. Уж на тапки-то ты там заработаешь, – сказал отец.

Пошла. Приняли подземной мотористкой. Теперь уже не только отцу, но и ей мать Елизавета Перфильевна собирала на работу еду – «забутовку». Перекусить, правда, не всегда удавалось. Столько дел оказалось у мотористки! Скаты почистить надо, параллельку (дорогу) – тоже. А ещё принести глину, инертную пыль, взрывчатку. И уголь грузить приходилось. По скату шла лесенка, и вот так по ней 30-40 метров – с полными вёдрами. А ещё кайлами разбивали глыбы угля – чтобы не застряли в трубе. В общем, универсальными работниками были мотористки. И за конвейером следи, и на лопату бери побольше, и вёдра носи. Даже спускались в шахту с лопатами да вениками.

Зато с первой получки купила себе Рая даже не тапочки, а туфельки. Правда, в саду, на танцплощадке, уже не играл духовой оркестр: осень наступила. Но ничего, можно и дома покружиться, о новой весне помечтать. И о танцах в саду.

На-гора – к спасению

Ждали, конечно, и Нового года – 1949-го. Ведь будет ёлка в клубе. И конкурсы. И она, Раиса, обязательно споёт. Да ещё и гопака отпляшет в новых туфельках.

15 декабря, взяв «забутовку», пришла Рая на свою «Северную». Была смена как смена – всё с тем же набором явно не девичьих работ. С другого участка она носила инертную пыль на свой. А тут на 10-м участке «выбило» энергию. Слесарь и забойщик с 10-го, увидев Раю, спросили, как им подняться по скату на шурф. Ведь надо было узнать, в чём дело, почему энергии нет. Рая стала объяснять мужчинам, и тут услышала крик горного мастера: «На-гора! На-гора! Спасайтесь!»

Все бросились к скату. По нему можно было добраться до скважины, а в ней – железная стремянка. Вместе с Раисой было ещё восемь женщин. Добрались, наконец, до ляда (крышки, как у колодца, которой закрывают выход), а поднять его не могут. Хорошо, что мужчины-шахтёры не паниковали. Р-раз, ещё раз, взяли! И – вот оно, небо…

Как поняла потом Раиса, именно те мгновенья задержки, пока она объясняла слесарю с забойщиком путь до шурфа, и стали для неё спасительными. Как и для этих двух мужчин. Потому что все остальные, оставшиеся на 10-м участке, погибли. Там прорвалась заиловка – глина с водой. Начальник того участка шёл на-гора по штреку, когда его настиг поток грязи. Нашли потом начальника в буквальном смысле замурованным… Тогда же погибли десятник дядя Коля Касаткин, горный мастер Щербаков, мотористки Саша Новикова, Галя Емалтынова… Всего 24 человека. Последней достали сумконоску Зину Носкову. Славной она была. Жила в общежитии, играла на гитаре, танцевала.

Из общежития Зину и хоронили. Там гроб стоял. Там с ней прощались.

– После этой аварии, после похорон погибших не было у вас желания уйти с шахты? – спрашиваю Раису Леонтьевну.

– Нет, конечно. Надеялись, что такой трагедии больше не повторится. Да и не было раньше привычки бегать с места на место. «Летунов» не уважали.

Из шахт женщин начали выводить только в 1959 году. Фото: личный архив

Из шахт женщин начали выводить только в 1959 году. Фото: личный архив

Морковка для «Сиблага»

За всеми, кто спасся, приехали на лошадях. Мороз тогда стоял под 50 градусов. Зуб на зуб не попадал. А у Раи на ногах – резиновые чуни (высокие галоши поверх портянок, перевязанных проволокой), на теле – только кофта. В шахте-то было жарко. Принесли байковое одеяло, накинула его Рая на плечи, а всё равно не согрелась. Хорошо, что отец привёз шубу и валенки.

Понятно, что она не раз вспоминала потом, как чудом осталась жива. И все говорили ей: «Ты, Раиса, в рубашке родилась!»

Может, вера в это и помогла отодвинуть страх. И снова она не просто шла, а бежала на работу в шахту, прихватив «забутовку», которую по-прежнему собирала мама.

– Морковки побольше клади. И хлебушка. Про лук не забудь. И сало можно, – напоминала Раиса.

Елизавета Перфильевна уже знала, зачем дочке такая добавка. В шахте работали заключённые. Вот и подкармливали их сердобольные шахтёры с шахтёрками. Ту территорию, где жили заключённые, жители Рудничного района до сих пор называют «Сиблагом». А работали «сиблаговцы» на разных участках, в том числе и там, где была Раиса Журович. Заключённых от вольнонаемных отделяла решётка. Но сквозь её прутья часто слышались просьбы: «Принесите нам что-нибудь поесть».

Вот и несли. Отдавали пайки конвоирам, а уже те передавали «гостинцы». Но каждый свёрток тщательно проверялся. Чтоб ни спичек, ни табака не было.

Заключённых на шахте было человек 350. Кто-то из них добросовестно трудился, получая за это спецпаёк, а кто-то отлынивал, прячась в тупиках непроветриваемых выработок. Там и погибали. Но Раисе всех было жалко.

Однако пришло время пожалеть и её. Заболела Раиса: лёгкие, ревматизм сердца. Вывели ее из шахты с инвалидностью. Горько плакала: неужели не нужна она теперь своей «Северной»?

Попала в «барышни»

Долго лежала в больнице. Была не только послушной пациенткой, но ещё и настойчивой. Добилась-таки, чтобы вторую нерабочую группу инвалидности заменили на третью. Через полгода вновь была на шахте. Но, конечно, уже не подземной мотористкой: перевели Раю в телефонистки.

– Ты у нас теперь барышня, – подшучивали приятельницы.

Коммутатор-то был ручной. И люди, поднимавшие трубку телефона, не сами набирали номер, а просили об этом «барышню». Так обычно обращались к телефонисткам. А запрашивали не только внутришахтные номера. Выходили и в город, и за пределы области.

– Ой, девочки, кажется, в шахте было легче, чем здесь, на сидячей и чистой работе, – говорила Рая, привыкшая всё выполнять на совесть.

Её расторопность, вежливость, участие руководство ценило. Кандидатуру Раисы Леонтьевны стали выдвигать и на общественные должности. Избиралась депутатом и районного, и городского Советов.

– А счастье в личной жизни вас не обошло? – интересуюсь я.

Вместе с ответом – вздох:

– С первым мужем не повезло: предал меня…

Вроде была любовь. И свадьба была, и крики «Горько!». Гости желали паре молодой дожить до свадьбы золотой. А ещё детишек. Но Раиса-то уже знала, что не сможет стать матерью. «Аукнулась» шахта, болезни сказались. Но муж не попрекал. Он тоже работал на шахте, в передовой бригаде. Однако случилась беда: попал под завал. Откопали его, выжил. Дали путёвку на курорт. И уже не в первый раз.

Раиса провожала мужа, не опасаясь, что заведёт он там роман. Она-то ведь тоже отдыхала на море, в санаториях. По себе и судила: муж ей верен, как и она ему. А он возьми да и вернись домой с курортной подругой. Хорошо ещё, что без неё к жене пришёл, у тётки свою зазнобу оставил. Раиса и не догадывалась ни о чём. Была заботлива и ласкова. И вновь уговаривала мужа не увлекаться спиртным. Жизнь-то – она вон какая сложная. И тем более под землёй, в шахте. Но муж, пообедав и послушав Раисины наставления, всё равно уходил куда-то. Только потом она узнала, что торопился к любовнице.

Когда всё тайное стало явным, Раиса подала на развод. А «курортный роман» ее мужа так и сошел на нет. Бывший супруг не давал Раисе прохода, умоляя простить. Не простила…

…Ей было уже 55, когда она познакомилась с вдовцом Александром Николаевичем. Поняла: последняя любовь не менее хороша, чем первая. И на предложение стать его женой ответила: «Да!» И чувства были такие, будто не 55 лет ей, а 20.

– Он называл меня ягодкой. Ни словом, ни взглядом не обидел. А каким работящим был! Всё умел, всё мог. Я в последние годы перед закрытием шахты работала секретарём в приёмной директора. Нередко приходилось задерживаться. И Саша встречал меня. И шли мы с ним домой рука в руке. Берёг он меня. А вот себя не уберёг… Нет больше моего любимого мужа. Говорят, что нельзя жить воспоминаниями. А я вот живу. И хочу ещё долго-долго жить. Чтобы цветы на могилу Саши носить…

Другие статьи на эту тему

15 сентября

Ростехнадзор завершил расследование причин аварии на шахте «Листвяжная»

Ростехнадзор завершил техническое расследование причин аварии на шахте «Листвяжная». Об этом сообщили в пресс-службе Сибирского…

23 августа

В Полысаеве на День шахтёра выступит группа «Земляне»

В Полысаеве на День шахтёра выступит группа «Земляне». В администрации округа рассказали, какие ещё сюрпризы…

22 августа

Два дня фейерверков и гости из Москвы: мэр Новокузнецка рассказал, как пройдёт День шахтёра

Мэр Новокузнецка рассказал, что ждёт жителей и гостей города на День шахтёра.  В своём телеграм-канале…

Комментировать 0
Оставить комментарий
Как пользователь
социальной сети
Аноним
подписка на газету кузбасс
объявление в газете кузбасс
объявление в газете кузбасс
подписка на газету кузбасс