Как вчера…

Новые факты и подробности первого путешествия ученых вниз по Томи, состоявшегося почти 300 лет назад.

Три лодки шли от Кузнецка до Томска осенью 1734 года. За капитана был профессор Иоганн Георг Гмелин. Его задание – от Санкт-Петербургской академии наук – пройти Томь по течению и изучить ее, и постараться выжить.

Профессор, конечно же, вел путевые заметки. И ему (как и другим петербургским ученым тех первых экспедиций в Сибирь), даже при всей строгости научного подхода и энциклопедичности знаний, Кузбасс все равно казался чем-то фантастичным – краем дымящих вулканов, неизвестных птиц и растений, зверей и подземных богатств…

Он удивлялся этому краю. И занес то удивление свое – о туземцах и русских поселенцах, о необычной плавке железа и здешних терпких чаях – на бумагу.

Записи профессора-немца и были писаны по-немецки. По возвращении – напечатаны на немецком, как было принято тогда в науке. А опубликованы и переведены на русский язык – не все. И лишь недавно последние страницы – о сплаве по Томи – разыскал кемеровский историк Игорь Усков. Впервые перевели их со старонемецкого на русский кемеровские ученые Лукьянова и Добжанский. Эти записки вошли в сборник уникальных документов «Земля Кузнецкая в описаниях ученых и путешественников XVIII века»», на днях вышедший в свет. Наш корреспондент прочитал его одним из первых.

Водопад

Их провожали тихие, в золоте, осенние берега. И мелкая река бежала тихо за бортом. И первый снег-крупа, начавшись тихо, несмело, стал вскоре сечь Томь все злее, злее… Но два профессора – Гмелин и Миллер, зябко ежась в лодке, жалея, что та крыта берестой, и на борту нельзя разжечь огня, чтоб согреться, верили в успех похода.

Ведь они выбрали для сплава по Томи самый верный день. Ровно год назад их Вторая Камчатская экспедиция стартовала из Твери – на восток страны, и с самого начала им сопутствовала удача.

И теперь они отправились в путь в три часа дня 27 сентября 1734-го. Плыли от Кузнецка до ночи, пока две лодки не сели на мель. Заночевали в селении, в юрте, вход в которую был так низок, что забраться можно было только ползком. Мучились от скверного запаха. Удивлялись, что все туземки убежали в лес. Им объяснили: еще велик страх, ведь 25 лет назад точно так же тихо приплыл враг…

Прошло несколько дней. Экспедиция разделилась. Миллер сошел, как и планировали, и поехал до Томска в обозе. А Гмелин 30 сентября в очередном татарском селении на берегу уже изучал очередной необычный жертвенник и необычные верования. И, прощаясь, советовал очередному шаману, призывавшему шайтана «остерегаться силы не Бога, а черта»… «И в тот же день прибыл в 7.30 в Мунгатский острог».
Вот досюда доведены были в предыдущих переводах на русский записки Гмелина о Томи – уже в 1960-х. Но что же пережила его экспедиция дальше?

«Там я получил, согласно отправленному ранее из Кузнецка приказу, прибывших… без промедления новых работных людей, – перевели теперь кемеровские ученые. – Около 2 часов утра [1 октября]… поехал дальше, и около 7 часов приехал к Порывному порогу.

Первый рисунок со скал Томской писаницы, сделанный учеными в Первой экспедиции в Кузбасс в XVIII веке.

Страх, который он вызывал у всех, кто его видел, стал причиной прозвища этого водопада. Уже в остроге он был мне так ужасно описан, что, высаживаясь на берег, я не знал, где мне нужно спасать мою жизнь, я уже не решался идти дальше.

Все веревки, которые были в остроге, и все наличные крестьяне близлежащих деревень, предварительно высланные вперед, были выставлены с судовыми снастями, чтобы у меня всё готово было к работе. Предполагалось, что суда с помощью снастей должны были идти вниз по водопаду, поскольку не хотели видеть, как они на глазах пойдут ко дну.

После того как я, как сказано выше, прибыл к водопаду, я сошел на берег и осмотрел водопад; однако я едва мог поверить, что это тот самый водопад, который был мне так ужасно описан. Едва можно было рассмотреть, что вода падает; только лежащие тут многочисленные и огромные камни вызывали сильный шум.

Я на маленькой лодке велел измерить глубину, и когда я был достаточно уверен в том, что опасаться нечего, велел пускать вниз одно судно за другим вблизи правого берега реки Томи без снастей и без помощи людей, кроме обычных работных людей, это произошло без малейших осложнений».

Так старый могучий речной порог спокойно пропустил экспедицию ученых. Из-за малой по осеннему сухому сезону воды. И из-за большой просьбы всех – не допустить катастрофы…

Азарт

А дальше профессор изучал крещеных татар. Лично лазил на опасные Писаные скалы и вдохновенно руководил рисовальщиком, копировавшим древние наскальные рисунки. И плыл дальше день и ночь, раз двенадцать шел пешком, уж поняв опасность порогов… И прибыл в Томск благополучно (благодаря поддержке наших земляков, страховавших в пути. – Ред.) на восьмые сутки в восемь утра (5 октября. – Ред.), где его уже с 1 октября ждал профессор Миллер. И Вторая Камчатская экспедиция отправилась дальше – на восток…

– Путь этой экспедиции от Кузнецка до Томска был по воде трудным, длился больше недели, и записки Гмелина – первый письменный исторический источник о сплаве ученых по Томи, – поясняет Игорь Усков, составитель сборника, кандидат исторических наук, научный сотрудник Института экологии человека Федерального исследовательского центра угля и углехимии СО РАН. – До Гмелина первой прошла по Томи (но из Томска в Кузнецк) Первая научная экспедиция в Сибирь, экспедиция Мессершмидта, но записей не оставила… Так же был труден путь и других научных экспедиций по Сибири в XVIII веке. Это же был век научных открытий нашего региона. Но насколько самоотверженны и целеустремленны были люди в экспедициях! Об этом говорят записки и доклады из архивов ученых и первых горных инженеров, я их собрал в Российской госбиблиотеке в Москве и в фонде редких книг СО РАН в Новосибирске. Они вошли в наш сборник. И среди них пять текстов впервые переведены на русский язык – учеными КузГТУ и КемГУ.
Среди них – и доклады о марш-бросках и найденных деревьях в лаве и, значит, о найденных новых залежах угля, который – писано с гордостью – по качеству не хуже лучшего угля Англии. На Каракане. Близ нынешних Прокопьевска, Киселевска…

На них шахтеры теперь уж отработали или работают до сих пор!

Лариса МАКСИМЕНКО