«Приговор суда считает несправедливым…»

Доброта не спасла

Его зовут Алексей. Сейчас ему 27 лет. Почти пять из них отбывает наказание в колонии строгого режима. Здесь ему и стол, и дом. А на воле бомжевал.
– Ночевал где придётся: в подъездах, подвалах, теплотрассах, – рассказывает Алексей о своём житье-бытье до зоны.
«Ах, бедненький! Одно слово: детдомовский», – посочувствует кто-то. Но не будем спешить с выводами. Из детского дома Алексея не отправили просто на улицу. У него было социальное жильё – комната в «гостинке». Через пять лет эти квадратные метры могли бы стать собственностью Алексея. Но «гостинку» (по его собственному признанию) Алексей пропил, прогулял, а потому и потерял. Иссякли и деньги, которые опять же государством, городом перечислялись на его счёт во время пребывания в детдоме.
Без копейки, раздетыми и разутыми детдомовцев не провожают в самостоятельную жизнь. Другое дело, что этой самостоятельностью далеко не все владеют разумно. Как Алексей. Впрочем, и в детском доме он не отличался благодарностью и прочими хорошими качествами (характеристика оттуда в уголовном деле отрицательная). Так, например, вместе с Алексеем в этом же детдоме воспитывалась его сестра. Но родственных отношений между ними не чувствовалось. А уж после выпуска из детского дома – тем более. И не сестру потом Алексей пытался разыскать, а родителей. Ещё и трёх лет не было мальчику, когда он стал сиротой при живых родителях, лишённых своих прав.
– Вы нашли родителей? – спрашиваю Алексея.
– Нашёл, но уже похороненными.
Да, грустна во всех отношениях биография осуждённого Алексея. Но как бы это ни банально звучало, во многом виноват он сам. Вот выводы психологов: «По характеру упрямый, завистливый, вспыльчивый… Эмоции проявляются достаточно бурно: негодованием, возмущением, злостью…»
Именно злость Алексея сыграла главную роль и в тот поздний вечер, когда случилась трагедия. А начиналось всё, казалось бы, с доброты человека по фамилии С.
Получив пенсию, он решил выпить пива. В торговом павильоне, примыкающем к автобусной остановке, встретил трёх парней. Познакомились, разговорились. Добродушный С. угощал молодых людей пивом. Уже прощаясь, предложил парням денег на продукты. Те от такой помощи отказались. Это днём они могли стоять у магазинов с протянутой рукой, прося у сердобольных прохожих «на хлебушек». А с наступлением темноты у них уже другие методы добывания средств и на хлеб, и на выпивку…
Так было и на этот раз. Чем дальше уходил от павильона и остановки добряк С., тем больше было желания у Алексея догнать его и отобрать деньги. Решился. И догнал вот у этого дома №52. И пнул ничего не подозревавшего С. по колену. От неожиданности и боли тот пригнулся. Второй удар ногой последовал уже в лицо…
В ходе следствия было установлено, что всего было двенадцать ударов руками и ногами в различные части тела. А потом парень еще и дважды прыгнул на грудь несчастного. Закрытая черепно-мозговая травма и повреждения внутренних органов привели к летальному исходу. А убийца, наклонившись над жертвой, вытащил из кармана пиджака С.
4853 рубля 25 копеек.

Почему в тюрьму?!

– На что вы потратили эти деньги? – спрашиваю Алексея.
– На водку.
Пил уже не один, а с приятелями. Теми самыми, которых в остановочном павильоне угощал и С. По делу Алексея эти двое проходили свидетелями. Их показания помогли восстановить хронику того позднего вечера, завершившегося жестоким убийством С., который отнёсся к ним по-человечески. А о том, что совершил Алексей, парни узнали уже потом.
Начальник отряда колонии строгого режима, где отбывает наказание бывший детдомовец и бывший бомж, говорит, что этот осуждённый социальные связи ни с кем не поддерживает. Хотя он, начальник отряда, попробует разыскать сестру Алексея. Всё правильно: кровь родная – не водица. Может, и дрогнет, разожмётся, оттает сердце непутёвого брата?
В своём ходатайстве о помиловании на имя российского президента Алексей пишет: «За время отсидки я смог подвергнуть переосмыслению свои взгляды и жизненные ценности. Хочу создать семью, вести законопослушный образ жизни».
Это уже третье ходатайство. Два первых президент отклонил.
Говоря канцелярским языком, за содеянное Алексея приговорили к двенадцати годам лишения свободы. Вину свою в совершённом преступлении он признаёт полностью, раскаивается, однако приговор суда считает несправедливым. Хочет на свободу. «Нет большего счастья на свете, чем свобода», – так написал Алексей в своём ходатайстве о помиловании.
…Пишу о сломанной судьбе бывшего детдомовца Алексея и вспоминаю ещё одного воспитанника детдома, отбывающего сейчас наказание в Мариинской воспитательной колонии. Назовём его Сергеем. Парню ещё нет 18 лет, а биографию его уже чернят судимости за кражи. Эта – седьмая! – уже с реальным лишением свободы. И в первые же дни пребывания в воспитательной колонии Сергей заявил, что хочет побыстрее попасть во взрослую.
– Вы по-прежнему хотите в тюрьму? – спросила я Сергея при встрече в его отряде.
– Хочу! – ответил, не моргнув глазом.
Я попыталась рассказать, как матёрые рецидивисты из колоний строгого режима стремятся к поощрениям, чтобы добиться снижения срока наказания. Но парень стоял на своём: «Хочу в тюрьму!» А ещё один бывший детдомовец в той же колонии будто специально ищет взысканий на свою голову. Тоже хочет в тюрьму? Может, незавидная судьба Алексея станет уроком для подобных упрямцев?
…Я вновь прохожу мимо того места, где несколько лет назад свершились сразу две трагедии. Одна – со смертельным исходом. Вторая – с потерей свободы. Но самое-то дорогое в жизни – это жизнь!
Галина БАБАНАКОВА.