Шаг до смерти

Охотник чудом спасся от медведя, остановившись за секунду до броска хищника

Зверь, прыгнув из засады, в итоге ударил не прямо, как рассчитывал, а по касательной. И везучий охотник, казалось, ни с того ни с сего резко вставший на тропе, пропустил прилетевшую неизбежную смерть мимо…

– Сына уберегло от гибели настоящее чудо, – верит и в охотничью интуицию и в предчувствие, но больше всего в защиту свыше старенькая мама 58-летнего Владимира Рогалева – Таисья Аксентьевна из Усть-Кабырзы.
И хотя со дня схватки с хозяином тайги прошло уже три месяца, и в лечении ран сына, наконец, наступил поворот к выздоровлению, в глазах матери – всё еще слезы и страх.
– Володя под медведем побывал, – прижав руки к груди и оглянувшись на образ Богородицы на стене, сияющий в полосе утреннего света, говорит мать. – Спасибо, что остался жив!

Сердце матери все еще тревожится за сына, побывавшего
в лапах медведя.

Схватка
Сам Владимир подробности того, что случилось в июле, восстанавливает по крупицам. Удары медвежьих лап стерли память жутких минут…
– А в то утро ничто вроде не предвещало беды. Я был занят – строил баню, – рассказывает он. – Ни в какую тайгу не собирался… И вдруг приехал Иван, двоюродный брат из Таштагола. У него пасека за нашей Усть-Кабырзой, передвижная, на колесах. Ульи и улики стоят на телеге и на «ЗИЛе». Иван сказал: «Медведь повадился на пасеку ходить». До меда пытается добраться. Ульи грызет. Подход ищет. А ульи монолитом стоят, все вместе. И разворотить медведь еще ничего не смог. Но упрям… И Иван предложил: «Давай собак возьмем, сходим, вместе медведя попугаем…»
Ведь Владимир – не просто опытный таежник, влюбившийся в тайгу еще с детства. Из всех поколений Рогалевых, с 1930-х поселившихся в Усть-Кабырзе и работавших в леспромхозе, он единственный обожает, знает тайгу и охоту как свои пять пальцев.
К тому же Владимир 36 лет проработал егерем, в том числе Шорского национального парка, исходил всё окрест, весь этот самый «медвежий» край Кузбасса. Да и охотник он с большим стажем.
– Только я, по моему твердому убеждению, никогда на медведя не ходил. Всю жизнь лишь на соболей охочусь, по снегу. А охоту на медведя, в берлоге, считаю вероломством, убийством… Сколько меня приглашали зимой на медведя, всегда отказывался, – объясняет Владимир. – А тут, про медведя на пасеке, подумал так. Во-первых, надо помочь брату. Во-вторых, мы же не убивать идем, а лишь попугать. Медведь – умный, я столько мишек издали, по работе, в тайге видел, знаю… Услышит лай охотничьих собак – уйдет…
В итоге четверо охотников (Володя – за главного) выехали из поселка на машине.
Двадцать километров – по трассе, восемь – от неприметного своротка, еще примерно пять по бездорожью – до пасеки. Там нашли очередную нарезку от медвежьих зубов – на дощатой стенке крайнего улья. И дали пошире круг с осмотром…
Тайга, нагретая солнцем, шумела. Трава по пояс останавливала, мешала, закрывала тропу. Медвяный дух дарил покой… Но охотники шли настороже. И все равно не подозревали, что в тот самый момент медведь уж начал охоту на них…
– Первым шел Иван. Я – вторым. Между нами – метра три. За мной, с таким же интервалом, шаг в шаг повторяя, шли остальные… Иван, обернувшись, мне что-то сказал о планах… Но я не расслышал, замедлил шаг. Он, продолжая идти вперед, повторил. Я встал, не расслышав… И краем глаза вдруг понял: справа шевельнулся куст…
– Замешкался, остановился, вот это Володю и спасло… А шел бы в прежнем темпе, и оказался бы точно на месте, куда должен был ступить, уже прыгнув на тропу, медведь, – вздыхая, добавляет Таисья Аксентьевна. – Это первое, что я от сына услышала потом, после слов «Мама, не волнуйся, живой!», как только он вошел в память-то в реанимации в таштагольской больнице и мне позвонил…

В схватке Владимиру Рогалеву (справа)
помогли друзья и везенье…

…Но вернемся к началу схватки. Чудовищный удар, хоть и смазанный, швырнул охотника на землю. Медведь весом больше 150 кило, сильный трехлетка… Наступив Владимиру на правую ногу, задавив весом, погнув ружье, как травинку, прокусил рубашку, скользнул мордой по крестику и вцепился – начал грызть охотнику левую руку.
– Я от боли и тяжести зверя сознание потерял…
А дальше, когда на миг возвращался и задыхался снова и снова в медвежьей шерсти, пытался вырваться, уже слышал, как вступили в схватку собаки, чуть помешкав. Потому что взяли собак неопытных, молодых, да и знавших лишь соболей… Услышал крики товарищей, выстрелы…
– Пришел в себя, когда меня подняли, попробовали поставить на ноги. Правая нога в крови, раскурочена. Но стою. Из руки кровь хлещет. Медведя нет – убежал. Изорванную, израненную руку мне Иван ремнем к телу прижал, пристегнул, чтобы кровь остановить. Я на него оперся, и так мы и ковыляли, шли назад, на пасеку. Километр пути я осилил, благодаря Ивану и полуобморочно…

Операция
Изъеденная медведем рука болела, кружилась голова… Пришла вдруг мысль: «Я годами говорил, что хожу постоянно по тайге, но с медведем ни разу нос к носу не встречался. Мы не враги… Недавно вот снова так похвалился… И на тебе, встретил…»
На полпути, пока еще шли по глухой тайге, ожил телефон. Попали в зону сотовой связи. И товарищи Володи смогли дозвониться, вызвать помощь.
И поселковая машина «скорой» выехала навстречу. Пострадавшего передали врачам – из машины в машину – еще на трассе на Усть-Кабырзу. А поселковые врачи, обрабатывая раны в пути, передали потом охотника уже городской таштагольской «скорой», тоже выехавшей навстречу. И цепочка товарищеских рук держала раненого охотника на этом свете крепко.
– Так что кровью я истечь не успел. И операцию на руке мне сделали сразу же. Вообще, как оказалось, медведь, наступив, сломал мне ступню и почти оторвал большой палец… Еще прокусил кость – ниже локтя. От него на руке четыре раны, – перечисляет Владимир.
К тому же в разгаре схватки один из выстрелов попал вместо медвежьей морды в его руку. Но, верно, именно пуля, просвистев у самого медвежьего носа, и заставила зверя бросить руку, рвануть прочь.
…Ходить Владимир, пойдя на поправку, начал быстро, еще в больнице. Хотя пришлось привыкать – палец на ноге ему удалили.
– А рука заживает медленно. Кость не срослась, и меня вот снова упаковали в гипс, – объясняет Рогалев. – И пальцы на руке по-прежнему немые… Но мизинец на руке уже начинает чувствовать, оживать… Значит, верю я, оживет и рука…
Страха перед тайгой и медведями у него по-прежнему нет. Хотя один из его товарищей, участников схватки, не спал после этого двое суток…

Если бы хозяин взял бы в тот день с собой старого Рекса на пасеку, он бы медведя и близко не подпустил.

…Зверя, напавшего на Владимира, по словам главы Усть-Кабырзы Валерия Топакова, прибывшая в поселок бригада охотников и егерей вскоре застрелила. «Затягивать было нельзя, медведь же – подранок, мог бед натворить», – пояснил он.
А Рогалев, поправляясь, признался, что медведя ему жаль. Ведь мишка мог и не специально ждать в засаде («а спать в кустах, проспать первого охотника и с испугу броситься на второго»).
И, конечно, после схватки с хозяином тайги Владимир стал еще больше любить и ценить жизнь. И свое везенье – ведь за годы работы в тайге он ни разу не попадал в ЧП. И теперь еще больше ценит свои убеждения – насчет медведей…

Лариса Максименко.