Не для ровного счета…

Кузбассовец, выучив 100 языков, раскрыл тайну Вавилонской башни

Нерешенная задача про великую стройку, перед которой спасовали строители несколько тысяч лет назад, перессорившись и забросив работу в рыжих песках Вавилона, оказалась по силам простому сибирскому инженеру, конструктору-машиностроителю из Ленинска-Кузнецкого.

И дело не столько в том, что 67-летний Михаил Коротков, много лет проработавший на стекольном и кирпичном заводах и шахте, знает всё про опору, стекло и кирпич (древний, советский, новейший). Главное – в любви к языкам. Он знает английский, арабский, корейский, монгольский, немецкий, турецкий, эсперанто, японский… Недавно выучил свой сотый язык – македонский. И попади он в далекое прошлое, запечатленное на библейских страницах, в события истории о том, как строи-ли Вавилонскую башню выше облаков и почему строительство прекратили, он бы работу над ошибками провел…
– Конечно, не во вред главному уроку, преподанному тогда небесами возгордившемуся человечеству… История башни пусть остается в веках примером, к чему приводит тщеславие и гордыня. И упаси бог считать, что я, говоря сейчас о том, что все же был один вариант достроить башню, так же бросаю теперь вызов. Нет-нет, – смущенно говорит Михаил Гаврилович, невольно повернувшись к окну с серыми тучами, в которых мелькнул вдруг голубой взгляд-просвет. – Просто этажность в работе снизилась бы сама собой. И строители в усложнившихся условиях поняли бы, как еще много дел на земле. Отработали бы. Но не рвались бы к ненужному рекорду.

– Так вы смогли бы наладить и закончить там работу?
– Да.

Прораб

Напомним, легенда о городе и Вавилонской башне, руины которых найдены на географической широте Ирака лишь в начале XX века, говорит о временах, пришедших после Всемирного потопа.

Когда потомки потомков Ноя стали так многочисленны… Когда вода спала и земля уже снова стала в тех краях суха – до трещин и пыли… Когда «на всей земле был один язык и одно наречие»… Когда люди решили: «построим себе город и башню, высотою до небес, и сделаем себе имя, прежде нежели рассеемся по лицу всей земли»… Когда бог, спустившись взглянуть на башню и узрев вызов, смешал язык, и строители заговорили разом на разных языках Земли. И случилось великое Вавилонское столпотворение и непонимание друг друга. И все ушли прочь… Потрясенные случившимся языковым чудом и жуткой несговорчивостью, упертостью каждого…

– Но, уверен, разошлись строители не в один день… И шанс у них был, – размышляем мы с инженером Коротковым. И он делится, в том числе как лингвист-практик с 53-летним (!) стажем, своими наблюдениями за языками мира. Но говорит в первую очередь про язык стройки, международный, легко подкрепляемый чертежами, рисунками, жестами, опытом – в любые эпохи. Напомнив к тому же о том, что башню бросили строить не в начале, а, как минимум, в середине, и возводить-повторять дальше этажи было делом, вообще-то, понятным…

Европа знает сибиряка Короткова как автора книжек-разговорников.

И все же, если исходить из того, что на Земле сейчас – несколько десятков самых распространенных языков, максимум, сотня… И предположить, что именно они и были даны строителям Вавилона разом…

– И что же – они действительно так непохожи, эти 100 языков? – спрашиваю у полиглота. – Есть хоть один процент слов, с которых строители башни могли бы начать работать дальше?

– Если исходить не из притчи, а из реальной жизни, такой процент у строителей был… Русский же всегда поймет белоруса, немец – голландца, итальянец – испанца… Допустим, строителей было 100, и столько же они получили языков. И общеизвестно родство разных языков (по генеалогической классификации. – Ред.). Значит, строителей можно было разбить, допустим, на десяток групп, на группу славянских языков, группу арабскую и так далее. В каждой группе первый рабочий поймет пятого… Второй – шестого… Бригадир – разберется постепенно, поймет всех в своей группе… Десять бригадиров придут к прорабу… Таким могло быть начало контакта. И главный на стройке, ведший ее, не знавший, как я сейчас, сто языков, но знавший свое дело, повел бы дело дальше… А со временем тот, кто больше всех задумался бы об общем и о разнице в языках, научился бы понимать даже самые отдаленные языки, и стал бы переводчиком, и еще помог бы стройке…

А с чего мог бы начаться разговор – после чуда, языкового потрясения, затяжного перекура на вавилонской стройке и наверняка общего шока? По-Короткову, вполне может даже со слова «брат». По-русски оно звучит так, по-немецки и по-английски – близко, даже по-индийски – «братер». Так брат-профи и смог бы снова заняться привычно кладкой стены, а другие «братеры» поднимать ему наверх, на носилках, свеженькие обожженные кирпичи…

…Впрочем, парой тысячелетий позднее башню ту все-таки построили, только ниже, высотой под 90 метров. Но войны ее порушили… А потом местные снова строили, и опять все рушилось… С долгостроями всегда так. Уж если не пошло с начала, то не пошло.

Ключ… к будущему

Кстати, сейчас Михаил Коротков пишет учебник для всех: «Стань полиглотом. 100 языков – не проблема».
В нем – руководство к действию. Выверенное годами. Пережитое лично им, мальчишкой из алтайского села Родина, с детства говорившего, как папа, по-русски, и как мама, по-украински. С десяти лет учившего в школе обожаемый немецкий. В восьмом классе получившего наградную путевку в знаменитый пионерский лагерь «Артек» и два месяца прожившего там с ребятами из советских республик.

– Тогда я и понял, что люди все одинаковы, только языки и традиции немного отличны. И тогда «заболел» языками. Сам выучил английский. И в школьном аттестате моем уже стояли пятерки за два экзамена – по немецкому и английскому… Но поступил я тогда все же в Томский «политех». А языки стали увлечением на всю жизнь. Так и работал и инженером, и переводчиком…

Причем в 2000-х полиглота Короткова узнали даже в Европе. По трем книжкам-разговорникам – немецко-узбекскому, немецко-татарскому и немецко-таджикскому. Коротков их написал, а издательство в Германии напечатало. А сейчас у него готовы и ждут издателя пять разговорников – русский с македонским, с суахили, со словенским, каталонским языками и африкаанс.

Конечно, я прочитала фрагмент готовой части краткого курса про 100 языков. Он начинается с общей грамматики, прожитой-пережитой и разработанной Коротковым. Не для Вавилона и прошлого, конечно. А для будущего. И, слушая вечером по ТВ военные новости о Сирии, Ираке, об очередном мировом вавилонском столпотворении, несговорчивости и непонимании и видя подъем новой гордыни и нового горя, я подумала про ошибки, которые в мире повторяются… Но которые еще можно успеть исправить.

Лариса Максименко.

ТЕМ ВРЕМЕНЕМ

Незнание машин

А вот еще один ответ полиглота-практика Короткова на вопрос, зачем нужно учить языки. Ведь, казалось бы, компьютер, робот-толмач, теперь переводит почти всё.

– Компьютерный перевод сильно уступает живому, – убежден Михаил Коротков. – Несколько лет назад я даже выиграл спор на эту тему. Мне в компьютерном отделе завода заявили, что автоперевод лучше и что профессия переводчика скоро исчезнет. «Хорошо, – говорю, – проверим самой простейшей фразой». Набрал тут же по-английски «This clock has a white face and black hands». И кто бы сомневался… Компьютер перевел: «Эти часы имеют белое лицо и черные руки». Перевел слово в слово, не вникая в тонкости. Не задумавшись ни о белом циферблате, ни о черных стрелках часов… Различать такие тонкости сможет когда-нибудь только суперкомпьютер, если его вообще изобретут…

А алгоритм, как учить языки, прост. Составь список, с каких языков начнешь. Лучше с базовых – английского, немецкого, турецкого, персидского, арабского, китайского. На то, чтобы выучить грамматику, отведи месяц. Учи по 20-100 слов в день, в том числе распространенные фразы. Ищи аналог, на что слово похоже. Лови любую возможность почитать, послушать, поговорить на языке. В век интернета это легко. Неплохо бы потратить два месяца на то, чтобы выучить международный язык эсперанто. Потом, опираясь на него, станет легче «подхватывать» языки. На пятом языке ты почувствуешь: учить шестой стало в разы легче. И за год вполне можно выучить один-два языка…