Соцсети:

Большая жизнь «маленькой мамы»

2 февраля 2015 | Галина Бабанакова

Вера-Ивановна-Простова
Свои «ходунки» столетняя Вера Ивановна Простова весело называет «мерседесом». И вообще даже молодые могут позавидовать ее оптимизму и жизнелюбию.

Суженый, ряженый, приснись!

Встретила меня Вера Ивановна песней: «Старость меня дома не застанет, я в дороге, я в пути…»
Конечно, сейчас у нее уже не первое сопрано, как было раньше, когда она 16 лет пела в академическом хоре, но и старческим голос не назовешь. И смех звонкий.
Вот и сейчас засмеялась, поправляя белый шелковый шарфик, повязанный поверх нарядного платья.
– Дочка Леночка к моему дню рождения этот наряд купила. Так что не отстаю я от современной моды, – улыбается Вера Ивановна.
И при этом никаких «ахов» и «охов» по поводу того, как быстро пролетела жизнь. С убежавшей молодостью, с взрослением детей, внуков, правнуков. Но зато и с тем, что называется женским счастьем с поистине вечной любовью.
– Я и сейчас своего мужа Андрея Никитовича не перестаю любить. А вообще-то Андрей мне приснился, когда я еще девчонкой была.
…Ее семья жила на Украине. Отец Веры, воевавший в первую мировую войну, погиб. А мать вышла замуж. Но дочку отправила в город, на подготовительные курсы техникума.
Техникум помещался в бывшем женском монастыре. Один колокол там все-таки остался. И время от времени его дергали за веревку. Колокол издавал дивный звон. Вот кто-то дернул его и в святочную ночь, когда девчата гадали.
– И я хочу погадать на суженого-ряженого, – сказала Вера.
– Но ты-то еще детина! – засмеялись все («детина» по-украински значит ребенок). Но эта белокурая девочка уже успела озвучить свою мечту:
– Выйду замуж только за русского, за рыжего кацапа.
Как раз в ночь гаданий и приснился ей высокий хлопец в черном костюме и белой рубашке. А на голове – рыжая копна волос.
Пройдет еще несколько лет. Из голодной Украины переедет Вера в Россию, устроится кухонной рабочей в одну из столовых. А там познакомилась с парнем по имени Федя.
– Вера, хочешь к нам на рабфак? – спросил он ее однажды.
Она захотела. Пришла, огляделась и вдруг… увидела знакомое лицо. Это был он, тот самый парень из ее сна! И костюм тот же – черный, и рубашка белая.

Сов. секретно!

Андрей был родом из Москвы. А в Подмосковье у его родителей имелась дача. Там молодые и поселились со своим первенцем, сыном Олежкой.
Перспективного, безупречно порядочного, честного Андрея приняли на работу в Московский горком партии. И уже по его рекомендации примут туда и Веру Простову – на должность секретаря в комитете, отвечающем за столичное образование. А за окном был 1937 год. Тот самый, «прославившийся» репрессиями…
Время от времени двери разных кабинетов в горкоме партии оказывались опечатанными. Все оставшиеся понимали, что это значит. А сами продолжали работать и до полуночи, и даже до утра. До тех пор, пока в кремлевских окнах горел свет. Потому что распорядок работы Сталина «перенимали» и в горкоме партии. Правда, уже ночью всех развозили по домам на служебных машинах.
Муж Веры Ивановны, Андрей Никитович, уже был на финской
войне. Она скучала, конечно, но сложа руки не сидела: столько документов было в секретариате.
– А Никиту Сергеевича Хрущева вы видели? – спрашиваю Веру Ивановну.
– Удалось встретиться однажды прямо-таки с глазу на глаз. Спешила я по коридору на свой пятый этаж и вдруг вижу людей в военной форме. Я к стенке прижалась. Военные всё ближе. И тут я увидела посреди них его, Никиту Сергеевича. Невысокий, лысый и… улыбающийся. Поравнявшись со мной, говорит Никита Сергеевич военным (это его охрана была): «Что же вы так напугали девушку? Вон она как побледнела!»
В Кремле ей тоже удалось побывать и даже увидеть в нескольких шагах от себя товарища Сталина. Веру и Клаву, тоже сотрудницу секретариата, отправили в Кремль в качестве слушателей доклада очень ответственного лица из эшелона власти. Сотрудников НКВД там оказалось чуть ли не столько же, сколько и слушателей. Последние, конечно, были проверены и перепроверены на несколько раз, но все равно чувствовали себя «под прицелом» зорких глаз. Вот по рядам прошелестел слушок: «Сейчас на трибуну поднимется Сталин!» И вдруг совсем близко от ее ряда появился он — вождь. Надо было замереть, а Вера приподнялась, чтобы получше разглядеть его. Но тут же почувствовала на плече тяжелую руку: сядь! Это Клава за Веру испугалась.
А вот Клаву вскоре из секретариата уволили. Так вышло, что умерла у нее мама. Клавин брат и сестры решили исполнить последнюю волю покойной, пригласив на отпевание батюшку. И как раз в это время к дому Клавы подъехал инструктор горкома, которому поручили по-участвовать в организации похорон. Увидел он в доме священника в рясе и доложил об этом кому следует…
Кстати, работая уже в должности шифровальщицы, Вера Простова нередко бывала в государственном архиве. И там приходилось ей иметь дело с конвертами, на которых стоял гриф «Совершенно секретно». Это были письма-просьбы от арестантов, «врагов народа» к товарищу Сталину.
– До сих озноб по телу пробегает, когда вспоминаю содержимое тех писем, – вздыхает Вера Ивановна.

Вера-Ивановна-Простова1

Офицерская жена

После финской войны ушел ее муж Андрей Никитович на другую войну – Великую Отечественную. А она опять стала его ждать.
– В первые годы в письмах мы разговаривали чаще, чем наяву, – говорит Вера Ивановна. – Но все равно я ни о чем не жалею. Потому что любила сама и любима была.
В войну она была эвакуирована в Сибирь. Два месяца ехали до Омска. Вернее, больше стояли на запасных путях. Но до места добрались живыми.
После войны, с которой офицер Андрей Никитович Простов вернулся с орденами и медалями, семье тоже часто приходилось паковать чемоданы. Потому что Андрей Никитович по-прежнему жил по приказам, по ним и адреса регулярно менял. В буквальном смысле «от Москвы до самых до окраин». Так оказалась эта семья и в Кемерове: нашему училищу связи требовались хорошие преподаватели.
Уже после смерти Андрея Никитовича взрослый сын спросит:
— Мама, а где вы с папой ругались? Мы ни разу не слышали, когда вы ссорились, а ведь без этого невозможно.
— А мы и не ругались, и не спорили. Ни при вас, ни без вас. Ни дома, ни на даче.
Только сейчас, когда пишу о Вере Ивановне, подумала, что о материальной стороне своей жизни моя 100-летняя героиня не рассказывала. Видно, не было это главным. Но, работая в том же Московском горкоме партии, должна же была она соответствовать своему статусу. Вспомнила, например, такой случай:
— В ателье я заказала драповое пальто. Фасон назывался «Маленькая мама». И шляпку к нему. Образу маленькой мамы я соответствовала во всех отношениях. И вообще старалась всегда нравиться прежде всего своему мужу. И детям, конечно.
А сейчас дочь Елена ухаживает за своей мамой. Вроде ничего еще не попросила Вера Ивановна, а дочь уже угадала желание. Все это тоже называется любовью. Да и секрет долголетия Веры Ивановны тоже в этом. А еще в доброте.
Добрая у Веры Ивановны и дочь. Собирает, например, вещи по соседям, а потом относит их сестрам милосердия. А те уже передают вещи особо нуждающимся. И мать совсем не против дочкиной заботы о чужих людях. Потому что сама всю жизнь была такой же.
…А на прощание Вера Ивановна спела мне песню про черемшину. На украинском языке.
Галина БАБАНАКОВА.
г. Кемерово.

Комментировать 0
Оставить комментарий
Как пользователь
социальной сети
Аноним
подписка на газету кузбасс
объявление в газете кузбасс
объявление в газете кузбасс
подписка на газету кузбасс