Соцсети:

«Oст Золотухин! За тобой пришли…»

15 января 2015 | Галина Бабанакова

Владимир-ЗолотухинОн – один из более пяти миллионов человек, кого в гитлеровской Германии называли «остарбайтеры» – восточные рабочие. Это были рабы Третьего рейха.

Тот же узник лагеря с «колючкой»

Сегодня Владимир Яковлевич Золотухин значится в списках малолетних узников фашизма. Хотя в годы Великой Отечественной войны он уже был совершеннолетним. Но во всем Кемерове он остался единственным взрослым узником, а потому и примкнул к организации малолетних. Чтобы «не пропасть в одиночку». А так можно набрать номер телефона председателя областной организации бывших малолетних узников Александра Шураева и доложить, что жизнь продолжается. А еще лучше – пригласить кого-то в гости.

Комсорг-Владимир-Золотухин

Комсорг Владимир Золотухин – первый слева. А завтра будет война…

В гости к Владимиру Яковлевичу я напросилась сама. Признаться, волновалась: а вдруг откажет. Далеко не все, кто пережил войну, хотят возвращаться в прошлое. Да еще такое… Ведь тем, кого принудительно угнали на работу в Германию, и тем, кто после победы прошел через фильтрационные лагеря и допросы НКВД, должно быть особенно больно и обидно. Однако Владимир Яковлевич, будто предупредив мои вопросы относительно недоверия и унижения со стороны энкавэдэшников, сразу сказал:
– Я ни на кого не в обиде. А тем более на родное государство. Конечно, нас встречали не так, как солдат. Проверяли, спрашивали и переспрашивали, как мы оказались в Германии: не по собственной ли воле? Я за других не отвечал. А моя совесть была чиста, как и у отца моего Якова Алексеевича, еще до войны сосланного на Колыму.
«Врагом народа» Золотухина-старшего признали после того, как он этому самому народу, колхозникам, выдал зерна больше положенной нормы. Ведь люди день и ночь и на поле вкалывали, и мельницу строили. Но уже на следующий день Золотухина в город вызвали. И арестовали за то, что не сдал зерна государству сполна. Пять лет вкалывал отец на золотых приисках Колымы. А в это время его семья, живущая на Украине, голодала. Хорошо еще, что старший из сыновей работал на шахте. Там была столовая, и кто-то из обедавших порой не доедал свой кусок. Золотухины такими кусками не брезговали: быть бы живыми и дождаться отца…
И он вернулся! Постаревший, исхудавший, больной, но даже с деньгами. А вот золота, как иные арестанты, не припрятал. Потому что честным был.
Вот и Владимир, когда вступал в комсомол, честно признался, откуда отец его недавно вернулся.
– Иди, Золотухин, – сказали ему. – Мы во всем разберемся.
На «разбор» директор школы отвел месяц. Но как эти тридцать дней пережить? Вот и решил Володя Золотухин написать товарищу Сталину. Сказал об этом отцу, а тот ему шепотом:
– Смотри, сынок, как бы тебя за это письмо еще дальше, чем меня, не сослали…
А через месяц все-таки приняли Володю в комсомол и даже избрали секретарем организации.

Побег из неволи

Конечно, после школы Володя собирался учиться дальше. Но все планы парня разрушила война. Грязные сапоги фашистских солдат затоптали горницу Золотухиных, а семья перебралась в летнюю кухню. Каждый день враги стреляли, вешали, угрожали. Страшными новостями жил оккупированный небольшой шахтерский город Снежное в Донбассе. Все меньше оставалось самих шахтеров. Многих угоняли на работу в Германию, вот и 18-летнего Володю затолкали в товарный вагон, где раньше скот перевозили. Из такого вагона не убежишь…
Но на побег «ост» Золотухин все-таки решится. Это случится уже в лагере. С другом Сашей подумали, что страшнее уже не будет. От мысли, что приходится вкалывать на государство, которое воюет с их страной, становилось хуже, чем от голода… Нашли их с собаками на пятые сутки, пригнали назад и – в карцер. В клетушке площадью полтора квадратных метра восемь человек стояли, словно приклеенные друг к другу. Без пищи, без воздуха. Потом из этих восьми беглецов наугад выбрали двоих и повесили. Чтобы другим больше не хотелось бежать из лагеря.
«Оста» Золотухина из карцера перевели в погрузочный цех. Снова непосильная работа на проклятых немцев за капусту и брюкву. Правда, иногда расщедривались, давали по нескольку картофелин. А Золотухину доставались даже… бутерброды.

Фрау Марта – вражеская жена

Чем больше было побед советских войск, тем менее злобным становилось отношение к «остовцам». Охранники даже разрешали немецким семьям забирать на время кого-нибудь из них. Пусть и там потрудятся за еду. Одна из немок по имени Марта остановила свой выбор на Золотухине.
Жила Марта со своей матерью в доме, отличавшемся не столько убранством, сколько стерильной чистотой. Владимир должен был помогать женщинам по хозяйству.
За время, проведенное в лагере, Владимир уже мог перевести немецкую речь. Так вот, не раз он слышал, как мать фрау Марты повторяла:
– Хоть бы твой муж попал в плен. Молись! Пусть лучше плен, чем смерть, – и при этом вздыхала, глядя на «оста» из Советского Союза.
Владимира очень удивляло тогда желание пожилой немки. Спустя годы поймет он, как всем надоела эта война.
Володя так и не узнал, дождалась ли Марта мужа с фронта. Но, как бы то ни было, все равно, этот фриц, оказался побежденным. И Марта со своими бутербродами все равно останется в памяти женой врага. Хотя немцы тоже были разные. Кто-то, проходя мимо лагерной «колючки», кричал в сторону «остов», что они швайн (свиньи), а кто-то бросал хлеб и даже колбасу.
Подкармливали «остов» из СССР и иностранные рабочие. Кроме русских и украинцев, были в лагере еще французы, поляки. С одним из французов, Армандом, Владимир Золотухин подружился. Фотография этого товарища по несчастью до сих пор хранится в альбоме Владимира Яковлевича.
– Мы говорили друг другу, что, когда станем вольными, то непременно увидимся, – вспоминает Владимир Яковлевич с грустью. – Вот и смотрю я на него почти каждый день. Может быть, Арманд так же смотрит на меня. Если, конечно, жив. А то ведь мы уходим и уходим…
Из всей своей большой семьи Владимир Яковлевич остался один.
– Но я не одинок, – уточняет тут же. – У меня есть внук Роман и сноха Наташа.
Наталья – вдова сына Владимира Яковлевича Вячеслава. Она и сегодня уже навестила свекра, навела порядок в квартире, приготовила обед и просто поговорила о последних событиях. Непременно об Украине. Там живут племянники Владимира Яковлевича. Болит за них душа. Ведь на Украине снова
война…
А сам он после освобождения американцами был отправлен в Сибирь.
Ехали в таких же грузовых вагонах, все так же хотелось есть. Еды почти не давали и вообще смотрели косо. Ведь тогда они еще не прошли проверки, а потому относились к ним с подозрением. Мол, пока другие кровь проливали, вы на врагов вкалывали.
Но голод не тетка. И когда поезд останавливался на станциях, уже бывшие остарбайтеры хватали у перронных торговок что «плохо лежало». Но чаще торговки сами давали исхудавшим пассажирам что-то из еды. Так и доехали (но чаще шли) до Прокопьевска. А проверка была в Сталинске (Новокузнецке).
– Мне повезло. В особом отделе ко мне нормально отнеслись, – вспоминает Владимир Яковлевич. Он до сих пор осторожен в своих суждениях и каждое слово взвешивает.
После всех проверок его направили в Кемерово на учебу в техникум. С Украины приезжала мать, плакала, просила вернуться домой. Но он остался в Сибири. По комсомольской путевке уезжал на целину, там познакомился со своей будущей женой. Екатерина Константиновна (вот судьба-то!) тоже была из Кузбасса. Так что назад вернулись вместе. Дожили и до золотой свадьбы, и до бриллиантовой (60 лет!). А вот железную, 65 лет, не отметили. Не стало Екатерины Константиновны, любящей, верной. Она всегда его понимала и была отличным слушателем, когда он рассказывал про лагерную жизнь в Германии. Выговориться надо было, чтобы полегчало.
Екатерина Константиновна была первой, кому Владимир Яковлевич сказал и об ответственном задании после возвращения в Кемерово с целины. А поручили тогда Золотухину, специалисту коксохимического завода, снести памятники… Сталину. В помощь дали двух рабочих. С заданием он справился. Но в тот же день поведал своей Екатерине, как собирался просить защиты у товарища Сталина, когда его в комсомол не приняли.
Да он и сейчас, когда рассказывает мне о былом, нет-нет, да и посмотрит на портрет своей незабвенной жены. Будто советуется с ней. И она, чуть-чуть улыбаясь, будто кивает…

Галина Бабанакова.
г. Кемерово.

Комментировать 0
Оставить комментарий
Как пользователь
социальной сети
Аноним
подписка на газету кузбасс
объявление в газете кузбасс
объявление в газете кузбасс
подписка на газету кузбасс