Соцсети:

Только ли совы нежные?

9 октября 2013 | Газета «Кузбасс»

театр

В минувшие выходные реализован интересный совместный проект содружества театра «Встреча» (КемГУ) и Дома йоги «Мудра». А именно – спектакль «Совы нежные» по произведению Ивана Вырыпаева «Сентенции Пантелея Карманова».

Его бумажные самолеты

Проект изначально вызывал интерес уже хотя бы тем, что «Сентенции» — одно из немногих произведений, написанных знаменитым драматургом в прозе. Несколько дневниковых записок, неустойчивые обрывки мыслей, не имеющие формы, и – спектакль?

Всё обретает почву под босыми ногами как актеров, так и зрителей (восседающих на подушках прямо на полу зала, который является одновременно и сценой, и образом этой жизни), когда режиссер Лариса Лапина вводит в абстрактный мир мужских сентенций женщину (Дина Дымова). В общем-то, безмолвную, не имеющую места в вырыпаевских записках совершенно. То есть не имеющую права. Но именно она молчаливой пластикой становления бытия связывает абстрактное с конкретным. Метафизическая особенность настоящей Женщины – изменить вокруг себя пространство, выбрать нечто из неопределенного эфира и придать ему материальный статус, обозначить границы и тут же размыть их. В общем, всё, благодаря чему из неопределенных сентенций получается вполне сбитый спектакль. Где всё действо в незащищенном от зрителей пространстве – только Он и Она.

— Я считаю, что женщина – земля, — уточняет Лариса Лапина. — А мужчина – некая вертикаль, и он всегда должен отвечать за рост, а женщина его тормозит немножко, иначе он совсем уйдет в заоблачные дали. Женщина здесь – просто один из элементов действа, так же, как тексты. Главная роль все-таки мужская.

И Мужчина (Сергей Сергеев) теперь сколько угодно может проговаривать свои глубокомысленные сентенции: «Поразительно! Человек рождается, и первое, что он получает, – это бирку на запястье. А когда человек умирает, он получает бирку на большой палец правой ноги. Таким образом, жизнь человека – это отрезок времени от бирки до бирки». Он может рвать записки, как листки календаря, от жизни до жизни; разматывать рулоны бумаги, как мысли; менять маски, как убеждения; раскачивать гигантских рыб за хвосты; раскладывать письма на «люблю». Она поддержит его. И поэтому изначально мы знаем: пророчество не сбудется, и он не умрет в 31 год.

Только в одну свою игру он её не пускает: игру в бумажные самолетики. Она снова и снова пытается вернуть его на землю: эротичной пластикой, ребенком, едой, наконец. И опять он нежно целует её, в нетерпении, когда же она наконец-то уйдет, и прячет за спиной очередной бумажный самолет.

Вот такое получается лирическое отступление от собственно прозы Ивана Вырыпаева. На котором и строится спектакль как действо.

Пути страстей

В финале герои, отойдя от страстей, садятся в основную позу йоги – Сиддхасану. К ним присоединяются и режиссер, и осветители. Выполнение данной асаны дает успокоение. Страсти отшумели.

Насколько можно понять, сам проект задумывался как наполнение пространства недавно осуществленного Дома йоги «Мудра» дополнительными творческими эманациями. И «Совы нежные» — первый такой опыт.

— Нам нужно было создать такое произведение, которое, с одной стороны, не имело бы никакого буквального отношения к йоге, а с другой стороны, было бы по сути аювердическим пониманием мира, — объясняет Сергей Колков, основатель «Мудры» и вдохновитель проекта. — Мы поставили некую сверхзадачу, а детализация выбора – это была работа Ларисы. Она выбирала текст, пьесу, манеру подачи.

«Сентенции» Вырыпаева, как ни покажется странным на первый взгляд, именно о том, что у каждого человека есть путь, на каждом пути есть страсти, и каждый через них должен прийти к чему-то духовному. По крайней мере, к пониманию, что есть что-то ещё. Всегда есть что-то ещё…

Постскриптум: кофе из снега

Из сентенций: «У меня есть глаза, это все знают. Но у меня нет чего-то привлекательного. У одного моего приятеля не было глаз, он их потерял еще в пятом классе, при несчастном случае. Но у него было столько всего привлекательного, что хотелось завидовать. Во-первых, у него было очень старомодное пальто. Во-вторых, у него всегда был снег. Всегда. И летом, и зимой, и осенью, и т.д. Он его держал в морозильной камере, этот снег. И никогда он не пользовался водой из-под крана, чтобы сварить кофе. Ему нравилось топить снег в турке. Он говорил: «Будем пить кофе из снега». И пальто его тоже было привлекательным — старое, зеленое, в нем он был похож на декабриста, вынутого из петли.

Я завидую! У меня есть глаза, и я вижу. У меня есть холодильник, и я тоже могу держать там снег. И пальто я могу где-нибудь достать. И я смотрю фильмы Кустурицы, но я не умею делать вещи привлекательными. Это подвластно только людям без глаз. Я могу лишь говорить: «снег» и «пальто». Я могу видеть эти вещи. А мой приятель их имеет, имеет внутри себя, имеет старомодное пальто и снег в морозильной камере».

Евгения РАЙНЕШ.

Фото Максима Федичкина.

г. Кемерово.

Комментировать 0
Оставить комментарий
Как пользователь
социальной сети
Аноним
подписка на газету кузбасс
объявление в газете кузбасс
объявление в газете кузбасс
подписка на газету кузбасс