Сын льва или дочь?

Сибиряк почти 40 лет живет с женским именем из-за ошибки в паспорте.

66-летний новокузнецкий инженер Леонид Швед, неугомонный оптимист, обожающий в жизни все, не любит лишь одного — показывать паспорт.

Потому что девушка-паспортистка, заполняя документ и витая в «своих» облаках, записала в соответствующую графу вместо мужского – Леонид — женский вариант имени – Леонида.

— Вот и живу уже 38 лет с чужой ошибкой, «приросла» она ко мне, — чешет идеально бритый подбородок Леонида. – Только и спасаюсь – анекдотом, шуткой, говорю каждый раз, что всякие ошибки бывают, разряжаю обстановку.

Потомок армии Карла

Еще, как ни странно, облегчает жизнь… неистребимый легкий мягкий иностранный акцент. Сибиряки, слыша непривычный говор, нередко понимающе ахают:

— Вы из иностранцев? А, тогда понятно, у каждого народа – свои причуды с именами…

На что Леонид-Леонида, устав объяснять, почти до пенсии часто отвечал полуправду – насчет малой родины – Украины, Полтавщины. И лишь недавно стал добавлять… о Швеции.

…Кто знает, сколько же их, долговязых белесых парней с крепкими плечами, 304 года назад сорвал с родных полей и мельниц и повел на Москву шведский король Карл XII. И сколько их полегло или попало в плен, разбрелось, осело в России – на 100 с лишним лет раньше Бородино и пленных французов. Историки до сих пор спорят: порядка 20 тысяч шведов, около 30 тысяч?.. По нынешним меркам – малая рать. Но три века назад Швеция гремела, владела Балтийским морем, 20 лет воюя со всеми, с трудом дав Петру I пробить «окно в Европу».

И вот по дороге на Москву – под Полтавой – в апреле–июне 1709 года для привыкшей только побеждать армии Карла все разом кончилось.

— Мой пра-пра…дед, швед, был тогда, если прикинуть по-нынешнему, комбатом, командиром батареи и участником ужасной Полтавской битвы. стала была ловушкой для шведов. Подвели же поляки, Мазепа, — машет рукой, вздохнув с невольной пра-прадедовской интонацией, Леонид.

Это он о том, как украинский гетман и другие союзники наобещали шведскому королю привести к битве много солдат, а те по дороге разбежались кто куда, уклоняясь от предстоявшего боя с русскими.

— Перевеса в бойцах у шведов не вышло, а бой получился по-настоящему страшным, Пушкин позже его правильно описал: «швед, русский — колет, рубит, режет… гром пушек, топот, ржанье, стон и смерть и ад со всех сторон…» После боя разговор с пленными был короток: отобрали самых мастеровых, предложили им работу на благо России, иначе – пожалуйте на каторгу. Мой прапра…дед был у себя на родине хорошим специалистом по ветряным и речным мельницам, к тому же – молод, не женат, и он согласился остаться – строить мельницы в России. Ведь молоть зерно и печь хлеб – это профессия вечная и у всех народов уважаемая. А с ним решились остаться еще бойцы, вместе все ж на чужбине веселее, — пересказывает семейную историю Леонид. – Да и условия царь-победитель предложил хорошие: 10 гектаров земли дал Петр I моему прапра…деду, только трудись, не ленись!

Причем участок был неподалеку от мест, где прошли бои – на Полтавщине.

Так шведы, работая на чужбине и страдая из-за невозможности подать весточку близким на Родину, не сразу, но полюбили новую землю — с ее нещадной полуденной жарой и целебными щедрыми росами, требующую затраты немалых трудов, но зато приносящую богатый урожай.

Русские склонения и склонности

Впрочем, потомки пленных шведов, оставшихся в России и здорово обрусевших, два века свято хранили обычаи северной родины.

— Только в 30-е годы XX века в наших выросших хуторках на Полтавщине перестали говорить по-шведски. Из осторожности. Опасно стало выделяться. Лишь на Пасху бабушка пекла «другие» куличи-булочки, собирала «европейский» стол так, как когда-то научил ее прадед, с соблюдением шведских традиций. В общем, все равно, не мозолить глаза было невозможно. К тому же у деда – каменный дом, хороший коровник, мельница, все сам строил. Его и отправили – за службу предков королю Карлу XII и царю Петру I и за то, что не такой, как все, – в Сибирь. Его братьев – тоже. Тех – под Красноярск, в лагеря, на лесоповал. А дед мой дорогу строил — в буквальном смысле на костях таких же, как он, ссыльных — от Бийска до монгольской границы. И по ней, как закончили дорогу, стали гнать скот, чтобы накормить съехавшихся на стройки, в Кузнецк, голодных людей. Дед тогда на тех работах и в лагерях выжил чудом, мечтая лишь об одном: чтобы мы, внуки, оставленные дома, в селе, уцелели.

Нас, трех внуков, спасла тогда от голодной смерти бабушка. Страх перед неурожаем и голодом у всех шведов в крови. Поэтому бабушка все годы излишки фасоли ссыпала на чердак. Да еще каждый год забивала чердак сушеными грибами, сушеными яблоками-дичкой, ягодами калины, рябины, липовым цветом. И в самые страшные неурожайные годы, особенно в 1947-м, мы и сами оказались хоть как-то сыты, и соседям помогли…

Шведская кровь потом не раз выручала Леонида с братьями, переехавшими в Кузбасс. Им всем достались в наследство особо дотошная инженерная хватка и дар найти хлеб и воду в любом месте, накрыть стол – из ничего. Даже в прозрачном березняке, через который пройдут сотни людей, только Леонид, в душе которого при виде тонких белых берез встрепенется прапра…дед,-швед, остановится, вспомнит про… березовый сок и сбегает домой за банкой.

— И все-таки шведской крови во мне осталась капля. Русский я, русский, — смеется Леонид. – Вот и сходить, исправить ошибку в паспорте столько лет – по-русски – лень. В молодости некогда было. Сейчас незачем. Ну, подумаешь, паспортистка напортачила. Она, может, падежи повторяла и написала в моем паспорте вместо Леонид — Леонида. Просклоняла Шведа. Я как паспорт получил – не сразу его открыл, он еще дома долго пролежал. А спохватился, глянул, удивился да и положил назад. Потом в стране меняли паспорта дважды, и мне говорили, что это столько мороки, если все переделывать… Так что пусть это будет моя История.

Кстати, имена Леонид и Леонида переводятся как сын и дочь льва. На гербе Швеции исстари красуются два льва. Битва под Полтавой ранила тех львов, напомнила, как ценна жизнь. И выжившим в аду боя немногим шведским солдатам, пустившим потом корни в России и за три века полюбившим ее всем сердцем, львы остались оберегом. Даже в именах. И неважно, как их кличут, потомков солдат когда-то самой великой в Европе армии Карла, пусть уж лучше так склоняют, с шуткой: Леонид, Леонида…

Лариса МАКСИМЕНКО.