Соцсети:

Дон Сезар приехал

18 мая 2012 | Ольга Штраус

Сегодня  и завтра в Музыкальном театре Кузбасса идет мюзикл «Дон Сезар де Базан». В главной роли – заслуженный артист России Вячеслав Штыпс. Для тех, кто понимает подоплеку вопроса, эта информация значит очень много. «Дон Сезар» — вновь на сцене?

Спектакль, который не шел тут много лет. Спектакль, поставленный когда-то санкт-петербургским режиссером Владимиром Подгородинским именно «на Штыпса»: постановщик разглядел в молодом тогда вокалисте его незаурядные актерские данные, его неуемную энергию, редкие для певца «акробатические» способности, и использовал их.

Кто следит за афишей Музыкального театра Кузбасса, тот знает: год назад Вячеслав Штыпс и его жена Анжелика Карпова из Кемерова уехали. Решили «попытать счастья» в Санкт-Петербурге.

Потеря таких артистов для провинциального театра – настоящий удар. Без преувеличения можно сказать, что на красавце-Штыпсе, безоговорочном любимце публики (особенно – ее женской части) держался весь репертуар. Ах, как хорош он был в «Прелестях измены»! А «Веселая вдова»? А «Мистер Икс»? А «Целуй меня, Кэт?»

Уход Штыпса из труппы Музыкального не просто обеднил
наш театр звездными именами – он вырвал из афиши целые спектакли: тот же «Дон Сезар де Базан» без участия Вячеслава играть попросту невозможно – главному персонажу НЕТ замены.

И вот – случилось! На гигантской афише – знакомый портрет.

Что, вернулся? Или это какая-то шутка? Или в Питере у него не сложилось?

Все эти вопросы мы решили задать напрямую – самому Вячеславу ШТЫПСУ.

 

— Трудно поверить своим глазам! Вы к нам надолго?

— Приехали вместе с Анжелой на бенефис ее отца – Петра Ивановича Карпова, на его юбилейный день рождения. А заодно – вот и этот спектакль оживить. Он давно не шел на родной сцене, я сам по нему страшно соскучился.

— Вячеслав, ну расскажите, как вы там, в Петербурге? Где играете? Вообще, это было очень страшно – так вот все взять и бросить, уехать завоевывать северную столицу, и без того избалованную хорошими артистами?

— Началось все с дочери. Ане – 19, когда она окончила второй курс нашего КемГУКИ по специальности фото-видеотворчество, мы решили, что ее надо перевести в столичный вуз: тогда, год назад, он только-только открылся, Санкт-Петербургский университет кино и ТВ, на базе бывшего ЛГИТМИКА.

А вслед за дочерью решили и мы… Это ведь естественно: из маленького города вырастаешь, как из тесной одежды. К тому же наши друзья, Саша и Света Сапожниковы, просто влюбили нас в Питер.

Сейчас я понимаю: то, на что мы решились, – это счастье. Там себя чувствуешь другим человеком. Там выходишь на улицу – и все, словно ты уже в декорации спектакля. Эти улицы, эти дома… Я, например, работаю на Итальянской, 13, – там наш театр расположен, чуть-чуть пройти от Невского… Между прочим, этот театр – Санкт-Петербургский театр музыкальной комедии – единственный, который не закрывался в блокаду…

Кроме того, только пожив в Питере, понимаешь, что такое нормальный ритм жизни. Здесь, в Кемерово, хорошо ждать пенсии – там интересно работать, там идут постановки за постановками…

— Расскажите о вашей занятости в репертуаре.

— Ну, вы, наверное, знаете, что я прослушивался для участия в проекте «Бал вампиров». А дебютировал на сцене театра музкомедии в «Веселой вдове».

— Играли, как и у нас, графа Данилу?

— Нет, Негоша. Только у нас он непьющий девственник, а там – пьяница и бабник. Потом был мюзикл «Оливер», потом – «Баядера», сейчас вот готовится премьера «Фиалки Монмартра», я тоже там занят. В общем, сейчас у меня где-то пять-шесть спектаклей из афиши театра, плюс концерты (в «блокадном» концерте работал, в международном концерте, где вместе с нашими артистами пели звезды оперетты из Германии, Австрии, Польши…). Плюс антрепризные работы. Например, в кабаре «Бродячая собака», где к 100-летию этого заведения поставили спектакль «Серебряный сон», я играю его основателя Бориса Пронина. Это удивительный спектакль! Пьесу написала Лариса Габитова, она основана на мемуарах поэтов «серебряного века», туда вплетены стихи Ахматовой, Гумилева, Маяковского, Мандельштама…Там воссоздается подлинная атмосфера этого замечательного подвала, мы играем в подлинных интерьерах кафе: на стенах сохранились остатки росписи, сделанной Сергеем Судейкиным, на люстре висит заброшенная туда перчатка его жены, красавицы Олечки Судейкиной, завсегдатая «Бродячей собаки»… А я усы себе такие выразительные сделал, постарался острую характерность роли придать.

— Слава, а вы уже стали там своим? Или на вас косятся, как на пришлых и ушлых провинциалов – покорителей столиц?

— Нет, ничего такого нет! Что касается славы… Маленький пример: на Невском, рекламируя наш концерт, висит растяжка: «Звезды Петербургской оперетты!» И – восемь портретов наших солистов (понятно, в образе, в костюмах). Среди этих восьми – я.

Надо сказать, там вообще ценятся не отношения, а работа. Наверное, поначалу и были кое-какие косые взгляды: честно говоря, я их уже не помню. Зато отлично помню надписи в явочном листе. (Там перед каждой репетицией ставишь свою подпись в графе против своей фамилии: это основание для учета зарплаты, для учета выхода-невыхода). Так вот, когда я расписывался, готовясь к первым своим спектаклям, нередко видел потом в продолжение моей подписи слова: «Удачи!». Было приятно, что коллегам не безразличен мой успех…

— Увидев вас 18 и 19 мая в спектаклях «Дон Сезар де Базан», кемеровский зритель вновь попрощается с вами навсегда? Или возможны какие-то варианты сотрудничества?

— Я – с удовольствием! Я этот театр люблю, он мне родной, он меня артистом сделал. Что касается совместных проектов – это сегодня общеупотребительная практика. Мой коллега в Петербурге, бывший иркутянин, Владимир Яковлев регулярно летает на спектакли в Иркутск и Москву. У нас в труппе есть полька – Катажина Мацкевич – она ездит играть на родину. Теличеев вот недавно улетел на спектакль в Тюмень… Окна в своем расписании для кемеровской сцены я найду всегда.

— А можно задать бытовой вопрос? Как вы там устроились? Где живете? Как адаптировалась к новым условиям ваша жена Анжелика Карпова?

(Впрочем, на этот вопрос Вячеслав ответить не успевает: его зовут на репетицию, на сцену, а продолжить разговор соглашается Анжелика).

— Устроились мы нормально: купили трехкомнатную квартиру в довольно престижном Московском районе (шесть остановок до театра, если на метро). А на машине, без пробок – минут двадцать. Конечно, пришлось влезть в долги: цены нашей кемеровской квартиры для покрытия покупки питерской не хватало.

Я поначалу (а переехали мы в июле) устроилась там работать в риэлтерское агентство: думаю, до осени насчет театров и думать не буду, а уж в сентябре пойду куда-нибудь прослушиваться… Но о том, что мы перебрались в Питер, узнал мой мастер из Новосибирска, Сергей Владимирович Александровский. Тут же позвонил мне и велел идти прослушаться в театр «Петербургская оперетта» (там вокалистка моего плана перебралась в Москву). И – все срослось! Ровно две недели я успела питерским риэлтером побыть.

— Зато успели в это время решить свой квартирный вопрос! А дальше – занялись творчеством…

— Ну да. Наш театр мне нравится очень. Я работаю сейчас Смеральдину в «Труффальдино из Бергамо» (причем спектакль это ставила та же группа, что и фильм, тот же режиссер). Работаю Эмилию в «Обыкновенном чуде», Эльгу – в «Веселой вдове», сестру в «Золушке», Атаманшу – в «Снежной королеве»…

Костюмы нам шьют в Мариинке, это такая красота! Я, помню, увидев костюм одной из фрейлин в «Обыкновенном чуде», пошла к худруку: «Введите меня, пожалуйста, в этот спектакль: так хочется выйти на сцену в таком наряде!». Он посмеялся и – дал мне роль Эмилии.

У нас в театре вообще очень хорошие отношения. Может, потому, что мы много гастролируем? Вот только за этот сезон я успела побывать в Прибалтике, Финляндии, Украине, Казахстане… Это дает возможность заработать, и понятно, что всех нас делает друзьями, одной семьей.

— А как же пресловутые закулисные дрязги?

— Бывает. Но выручает чувство юмора. Одна из партнерш, помню, говорит другой в разгар склоки: «Слушай, а давай поцелуемся? Может, нас стошнит: легче будет!».

Вообще хочу заметить: Питер людей меняет.

— В какую сторону?

— Ответственней делает: я это даже по нашей дочке замечаю. Тут, в Кемерове Аня была ребенком. На кафе, на клубы – «дай!». А там поначалу заскучала: друзей нет, пойти куда-то не с кем… Я ей говорю: устраивайся на работу. И знакомыми обрастешь, и на карманные расходы заработаешь. И в тот же день мы, помню, пошли в кино, в торгово-развлекательный центр «Радуга». На следующий день она уже там работала продавцом поп-корна. Потом выросла до бармена.

Сейчас Аня – вполне уже взрослый, самостоятельный человек: и учится, и подрабатывает. И друзья появились! А что касается денег – то уже мы, родители, бывает, «перехватываем» у нее до получки…

 

Находясь в театре, разговаривать долго с Анжелой и Вячеславом не получается: постоянно кто-то заглядывает в гримерку, кто-то спешит поприветствовать, обняться, пощебетать, расспросить о чем-то «самом-самом».

Впрочем, и без расспросов видно: посвежевшие, помолодевшие, постройневшие, оба они производят впечатление людей по-настоящему счастливых. Людей, которые не зря поставили на карту всю свою жизнь, рискнули. И странным образом это внушает не завистливую тоску («стало быть, уже не вернутся!»), а молодой оптимизм. Видимо, и впрямь излучаемая ими сегодня радость жизни – чувство заразительное.

 

Ольга ШТРАУС.

НА СНИМКЕ: май-2012, Вячеслав Штыпс в новом качестве возле обновленного родного театра.

Фото Федора Баранова.

 

Комментировать 0
Оставить комментарий
Как пользователь
социальной сети
Аноним
подписка на газету кузбасс
объявление в газете кузбасс
объявление в газете кузбасс
подписка на газету кузбасс