Соцсети:

Мама, а кого ты больше любишь ?

11 мая 2012 | Ольга Штраус

Спектакль Прокопьевского театра драмы «Язычники» уже создал о себе славу как об очередном шедевре «театра, привыкшего удивлять». И оснований для такой репутации немало.

В апреле этот спектакль был показан во внеконкурсной программе самого престижного национального театрального фестиваля «Золотая маска». В мае-июне он будет представлен еще на двух – также весьма представительных – конкурсах: в «Ново-Сибирском транзите» и на 10-м юбилейном фестивале театров малых городов России.

Необычна и история появления этого спектакля: он родился из «театральных эскизов», показанных в ходе режиссерской лаборатории в мае прошлого года. Кто не знает: режиссерская лаборатория – это такое крутое действо, когда в одном театре собираются три разных приезжих режиссера и за три дня каждый из них делает (с незнакомой труппой!) наброски постановки будущего спектакля.

Вера Попова, молодой режиссер из Москвы, ученица Сергея Женовача, взяла для работы пьесу Анны Яблонской «Язычники». И это еще одна мистическая история, окрашивающая рождение спектакля в особые тона. Дело в том, что пьеса «Язычники» молодой одесской драматургессы Анны Яблонской была признана лучшей пьесой года (по версии журнала «Искусство кино»). Яблонская прибыла в Москву для награждения и… погибла во время теракта в аэропорту «Домодедово». Ей было всего 29 лет.

Надо сказать, что «Язычники» — и впрямь пьеса удивительная. Она и похожа на продукцию так называемой «новой драмы» (жесткая постановка проблем, подростковый суицид, ненормативная лексика), и категорически от нее отличается (помимо юношеского негативизма здесь есть вполне внятная – и позитивная! — авторская позиция, есть стройная и изящная композиционная завершенность, есть палитра полнокровных, ярких характеров и узнаваемых социальных типов).

Завязка сюжета вполне обыденна. Перед нами – среднестатистическая российская семья. Дочь-студентка по имени Кристина мается от неразделенной любви к собственному преподавателю. Мать ее, Марина, колотится, как рыба об лед, зарабатывая деньги и на учебу чаду, и на семейные нужды, и на ремонт в старенькой хрущевке… Отец тихо спивается, страдая по своей нереализованной карьере музыканта… И в разгар этого семейного раздрая (привычного, как родительские нотации, нудного, как супружеская ругань, скучного, как быт) в дом приезжает… богомольная свекровь Наталья Степановна (актриса Алевтина Серебрякова). Ее не сразу узнают: она лет 15 скиталась по монастырям да «святым местам». А сейчас вот взялась учить своих близких уму-разуму.

Впрочем, «языческие» заклинания и молитвы, которые творит этот странный персонаж, первым делом действуют на соседа Николая (Александр Огнев), бывшего боцмана и нынешнего собутыльника отца семейства. После пассов набожной Натальи Степановны Николаю ФИЗИЧЕСКИ плохеет от каждого произнесенного им матерного слова. Он вспоминает, как когда-то подобные странности происходили с ним в Африке, когда корабль, на котором он служил, взяли в плен местные пираты. Чернокожие дикари тогда вот так же чуть не «заколдовали» членов команды…

А потом чудеса начинают происходить и с членами семьи. Неожиданно выгодную работу у местного батюшки находит отец семейства Олег (Сергей Жуйков). Процветает бизнес у матери (Анна Соколова). Только с Кристиной (Лиза Жуйкова) происходит неладное. Удостоверившись, что никакой любви с избранником не выйдет, она выбрасывается из окна.

Больничная палата, капельницы, дежурства у койки единственной дочки с ожиданием… чего? Конца? Чуда? И бабушкины заклинания: «Молиться надо! За исповедником послать!»

Надо сказать, режиссер Вера Попова сумела выбрать очень точную интонацию для этого спектакля. Начатый как бытовая «комедия нравов» (восторженное «браво!» хочется сказать исполнителям двух главных ролей – Анне Соколовой и Сергею Жуйкову), он постепенно перерастает в жесткую драму, а после – столь же плавно и естественно — в напряженное интеллектуально-мировоззренческое размышление о поиске веры.

Спектакль идет на малой сцене, и расположение зрителей здесь – странное (художники – Александра Ловянникова, Михаил Кукушкин). Публика сидит на сцене, а все действо развивается на поднятых амфитеатром зрительских местах. Зачем? Чтобы подчеркнуть, как «все смешалось в доме Облонских»? Думается, и для этого тоже. Но главное, такая декорация помогает почувствовать важную мысль спектакля: ты можешь занять ЛЮБОЕ место в нынешней системе координат, выбор – за тобой. Проблема – в том, чтобы вовремя его сделать.

Малый зал в Прокопьевской драме устроен так, что на галерке, за рядами кресел, есть два окна. Когда Кристина бросается из окна, она натурально распахивает выкрашенную черным и поначалу совсем незаметную раму и выходит в никуда, в небо. Эта метафора обжигает, как будто на твоих глазах творится настоящее самоубийство.

Вера Попова вообще не боится резких режиссерских решений. Например, в самой первой сцене, когда Кристина добивается от возлюбленного хоть каких-то объяснений, он молча… выплескивает ей в лицо ведро воды. (Брызги летят аж на зрителей в первом ряду!) Буквализация идиомы («словно водой окатили») обретает здесь свой наглядный, жестокий смысл. Кстати, артист Роман Михайлов в роли преподавателя чрезвычайно хорош: его интеллигентская нерешительность, помноженная на будничную мужскую подлость, его странное обаяние (и симпатичный, и отталкивающий одновременно) приходятся здесь как нельзя кстати.

Вообще актерские работы – это то, о чем хочется говорить в первую очередь, оценивая этот спектакль. Крайне достоверна в своих подростковых метаниях Лиза Жуйкова. И та трансформация, которая происходит с ней по ходу спектакля (из капризной влюбленной девочки в помудревшего, взрослого и ответственного человека), ощущается зрителем не вследствие каких-то внешних приемов – она очевидна психофизиологически. У актрисы меняется тембр голоса, пластика и, кажется, даже цвет кожи!

Замечательно существует в паузах Анна Соколова. Вот в приемном покое больницы она ждет приговора врачей, а руки сами собой черт те что вытворяют с носовым платком. Вот она, слушая медоточивые речи свекрови («кто на Пасху умер – прямо в рай попадет, повезло нашей девочке!»), вдруг поворачивает к ней голову и, кажется, только сейчас понимает, ЧТО значит для нее дочь, только сейчас выбирает верный ответ на вопрос: «Мама, а ты кого больше любишь: меня или Бога?»

Спектакль «Язычники» долго не отпускает зрителя. О нем хочется думать, его хочется цитировать, смакуя соленые шутки и изысканные обороты, которые случаются (как бы «ненарочно») только в живой, яркой, насыщенной эмоциями речи людей «прозревающих», обретающих язык — тех, кто вот только сейчас, на наших глазах, получает способность понять свою жизнь. Наполнить ее смыслом.

Горячая актуальность спектакля подталкивает к решительным действиям (хочется немедленно связаться со своими близкими, объяснить им, как ты их любишь, как ими дорожишь). А глубина прочтения темы (да, опять про «отцов и детей», но не на бытовом – на мировоззренческом уровне!) заставляет задуматься о вещах неспешных, вечных, важных. Может быть, самых важных в жизни.

Заключительные монологи персонажей – этакий постскриптум ко всему произошедшему – удивляют неожиданностью. Олег уходит из семьи, чтобы наконец предаться своему любимому занятию. Свекровь тихо отходит в мир иной. Мать с дочерью становятся искренними подругами, но жизнь каждой из них не исчерпывается зацикленностью друг на друге. Новые пути духовной жизни ищет для себя Марина, освобождается от юношеских терзаний повзрослевшая Кристина…

И эта внешняя умиротворенность с подкладкой мятежного духовного поиска убеждает: в жизни все можно исправить! Все и всегда можно успеть насытить живым огнем искреннего чувства. Непоправима только смерть.

 

Ольга ШТРАУС.

Фото Ярослава Беляева.

 

Комментировать 0
Оставить комментарий
Как пользователь
социальной сети
Аноним
подписка на газету кузбасс
объявление в газете кузбасс
объявление в газете кузбасс
подписка на газету кузбасс