Соцсети:

Читатель

20 апреля 2012 | Ольга Штраус


Скука науки

Татьяна СОЛОМАТИНА, «Кафедра А&Г», М.: ЭКСМО, 2011. – 320 с.

 

Татьяна Соломатина не так давно пробилась в первые ряды женской прозы, но ее книжки «Акушер-Ха!», «Большая собака» и другие с завидной регулярностью издаются, и переиздаются, и, как видно, раскупаются.

Уроженка Одессы, выпускница мединститута по специальности «гинекология», она обладает тем самым сплавом, что так ценен в литературе: знание человеческой природы плюс самобытный язык.

Новая книга Соломатиной – о людях науки. Точнее, медицинской науки. Автор берется доказать ту простую, но не очевидную истину, что здесь, в недрах медицинской науки, действуют вовсе не самоотверженные искатели истины, не романтики, мечтающие осчастливить человечество избавлением от болезней, а самые обычные, далеко не всегда симпатичные и порядочные люди. Парадокс заключается в том, что и преуспевают тут чаще всего не самые талантливые (а самые пробивные), не самые «мозговитые», но самые удачливые. Более того! Именно в преуспеянии таковых заключаются в определенном смысле и успехи науки.

Еще Соломатина очень наглядно демонстрирует: наука, особенно медицинская, — это далеко не так увлекательно и головокружительно, как кажется со стороны непосвященным. Это, чаще всего, нудная вещь по доказыванию очевидных фактов. Но именно в абсолютно достоверном доказательстве «очевидного» (точнее, того, что кажется таковым) и заключается ценность и прочность науки.

В книге повествуется о взаимоотношениях сотрудников одной из кафедр акушерства и гинекологии, которая впоследствии вырастает в специализированный институт. Интриги, романы, попытки суицида, анекдотичные ситуации, биографии людей интересных и не очень – все это, как в жизни, переплетено в маленьком коллективе в тугой клубок. Автор вытягивает по ниточке – и разворачивает перед нами непростой узор, где зло оборачивается благом, а жуткие страдания вдруг увенчиваются столь же мощным утешением. Всё – как в жизни. И пишет Соломатина об этом со специальным врачебным цинизмом – смачно, с юмором, но подчас грубовато.

Еще, на мой вкус, Татьяна Соломатина несколько перебирает по части «композиционной выстроенности». Она, словно не доверяя своему вкусу, перенасыщает книгу цитатами, эпиграфами, ссылками на великих и прочими лукавыми мудрствованиями, которые, видимо, по ее мнению, должны добавить тексту солидности и глубины. На мой взгляд, они добавляют лишнюю порцию претенциозности и позерства.

 

ЧТЕНИЕ как национальная идея

 

Всеволод БЕНИГСЕН, «ГенАцид», М.: Астрель, 2012 г. – 348 с.

Всегда удивляет, как писатели, работающие в жанре «социальный гротеск», умеют предугадать нашу реальную действительность! Вот Всеволод Бенигсен написал свой роман про некий эксперимент, затеянный в одной отдельно взятой деревне, – глядь, а вновь избранный президент уже и впрямь предлагает составить список лучших книг, необходимых для прочтения каждому жителю страны…

В романе Бенигсена этот эксперимент называется «Государственная Единая Национальная Идея» (сокращенно – ГЕНАЦИД). В деревню Большие Ущеры приходит распоряжение раздать каждому жителю по кусочку текста из классической русской литературы, который необходимо выучить наизусть. Фрагменты — стихотворные и прозаические, большие романы членятся на главки и отрывки, в список рекомендованных входят и Толстой с Достоевским, и Крученых с Андреем Белым, так что попотеть селянам приходится немало… По замыслу авторов эксперимента, такой ход должен в конечном итоге заставить жителей объединяться «по интересам», складывать куски текста, как пазлы. Вот и явится скрепа нации, та самая общенациональная идея.

В действительности же, как оно обычно и бывает, жизнь опрокинула эти планы. Пить большеущерцы меньше не стали, наоборот, у них явилась новая забава – читать выученные отрывки «под водочку». Победителем этих литературных чтений признавался тот, кто, уже валяясь под лавкой, еле двигая языком, был способен воспроизвести наизусть выученную классику.

Кроме того, очень скоро мирную деревню начали сотрясать литературные распри. Читатели прозы (их называли заиками) рассорились с читателями стихов, а те, в свою очередь, разделились на читателей сентиментальной лирики и философских поэм («простофиль»). Эстетические пристрастия быстро переросли в настоящие потасовки…

Узнаваемы реалии современной жизни (не так ли и наши российские демократы все не могут договориться между собой?). Узнаваемы типы, описанные в романе. Например, библиотекарь Пахомов, окончивший в свое время истфак столичного университета. «История, — пишет автор, — представлялась ему не спиралью, не каруселью и не замкнутым кругом. Она представлялась ему лишенным всякой логики и смысла бардаком… Вереница плохо проверенных фактов, а все, что сверху, – миф и идеология». Забавен Гришка-плотник, выражающий свои мысли полуприличными и малопонятными фразами, но составленными так, что каждая из них напоминала русскую пословицу. Умилителен Федор Подхомутников, который, начитавшись «Очарованного странника», отправился искать родственную деревню Малые Ущеры. Где, верно, жители маленькие, как лилипуты, но большеущерцам – братья…

Единственный минус нового романа Всеволода Бенигсена – он плохо написан. Так часто бывает в хорошо придуманных и забавно сконструированных книжках. Само письмо, литературный стиль автора значительно уступают его же изобретательности и логике. Однако здесь это тем более обидно, что речь идет о литературе как главной национальной идее.

 

Свои чужие дети

 

Фрида ВИГДОРОВА, «Черниговка. Это мой дом», М.: АСТ:Астрель, 2011. – 576 с.

 

Журналистку и писательницу Фриду Вигдорову (1915 -1965) большинство из нас знает как человека, который сумел застенографировать суд над Иосифом Бродским. Та историческая стенограмма не только поспособствовала всемирной славе великого поэта, сделав его судьбу достоянием мирового общественного мнения, она еще и увековечила имя скромной стенографистки.

Вигдорова на это вовсе не рассчитывала. Она просто была из тех журналистов, которые считают своим долгом вступаться за обижаемых, бороться с несправедливостью. Однако это вовсе не означает, что у самой Фриды Вигдоровой никогда не было литературных амбиций. Она писала очерки и прозу, очень напоминающую документальное исследование. В частности, вот этот том, в который вошли две части трилогии «Дорога в жизнь. Это мой дом. Черниговка» — очень похожи на «Педагогическую поэму» А.С.Макаренко.

Дело в том, что в основе трилогии Вигдоровой – описание жизни детского дома, который возглавил Семен Калабалин (в книге он назван Карабановым), воспитанник Макаренко. А Черниговка — это жена Калабалина Галя, которая работала воспитателем этого детдома. Когда мужа в первые дни Великой Отечественной призвали на фронт, она осталась за него и пережила все трудности эвакуации на Урал и выживания в голодном тылу с сотней ребятишек на руках.

Вигдорова много времени провела в семье Калабалиных, поэтому неудивительно, что истории, характеры, методы воспитания, описанные ею, – подлинны. Но дело даже не в этом. Лидия Чуковская справедливо утверждала, что Фрида обладает поразительным слухом на человеческую речь. Точно таким же абсолютным слухом она обладала в отношении всякой фальши, неискренности. Поэтому психологическая подоплека любых педагогических конфликтов (а в книге их описано множество) чрезвычайно занимательна, следить за их распутыванием необыкновенно интересно.

Вот «обаятельный злодей» Велехов. Умный, бесстрашный, находчивый, он быстро становится лидером среди мальчишек. Но все его сильные черты ведут к одному – к порабощению более слабого, к «воцарению любым способом» и даже к прямым преступлениям, отвечать за которые Велехов подставляет других, «не таких умных». Бороться с ним трудно. Изолировать от него его «гвардию», как это предлагает одна из воспитательниц? «Но разве дело в том, чтобы оберечь, оградить, разлучить? Надо, чтобы яд, который источает Велехов, перестал отравлять, — размышляет автор. – Надо создать такую душевную химию, чтобы само собой возникло противоядие». Вот о том, как создается эта «химия отношений», и написана книга.

Любопытно, что вторая часть трилогии написана от лица Семена Карабанова, третья – от лица Гали. И думается, автор имела на это моральное право – так плотно вошла она в жизнь и быт обитателей детдома, в само их миропонимание. Когда-то эта трилогия была бестселлером. Многие педагоги признавались автору в письмах, что выбрать профессию их подтолкнула именно эта в юности прочитанная книга.

Отдельное удовольствие – следить, как воплощались в жизнь после смерти Макаренко его приемы и методы. Например, группу детей, ушедших из детдома, Карабанов возвращает неожиданным и остроумным способом: обгоняет их на лошади верхом и имитирует падение. Ехать не может – надо нести. Его и несут обратно, по пути выясняя все проблемы и налаживая дружбу.

Толстые романы эпохи соцреализма сегодня читаются по меньшей мере странно. Но книга Вигдоровой – особый случай. Здесь всё искупают искренность интонации и замечательно интересная документальная основа.

Ольга ШТРАУС

 

Комментировать 0
Оставить комментарий
Как пользователь
социальной сети
Аноним
подписка на газету кузбасс
объявление в газете кузбасс
объявление в газете кузбасс
подписка на газету кузбасс