Краски детства краски зрелости

В Кемеровском Доме художников открылась персональная выставка художника из Белова Николая Козленко, приуроченная к его 80-летию.

Обычно выставки, совпадающие с такими солидными датами, бывают ретроспективными (ну что может показать мастер в дни своего почтенного юбилея, как не ранние работы, написанные тогда, когда глаз пылал молодым задором, а рука была тверда и сил – уйма?). Однако Николай Козленко уходит от этого стереотипа. И в представленной экспозиции зрителя заинтересуют, пожалуй, прежде всего работы, выполненные в последние два-три года. Впрочем, возможно, это оттого, что первая персональная выставка, посвященная 75-летию художника, состоялась не так давно. И кемеровчане еще помнят эффект, ею произведенный. Там была вот именно что ретроспектива работ, и мы с удивлением обнаружили, что проспали, проворонили вполне самобытного, интересного художника, плодотворно работающего у нас «под боком». Не знаю, что тому виной, но кемеровское сообщество профессиональных художников не сразу приняло Николая Козленко. Он даже в члены Союза художников вступил только в 73 года! И вообще жизнь не баловала его: родился, как сам говорит, буквально на вокзале, в Юрге. Жил в бедной семье, окончив Одесское художественное училище, заработал в чужих краях тяжелую болезнь, так что на родину, в Сибирь, по его собственному признанию, «приехал умирать»…

Однако эти тяготы и лишения, а также прочие обиды жизни не сделали из него мизантропа. Отнюдь!

Полотна Николая Козленко всегда отличало какое-то радостное, светлое восприятие мира. Его служение искусству – рыцарственное и верное: не за ответную любовь, не за почести и награды. Как бы сурово ни обходилась с ним судьба, он расплачивался с ней искренней верой в неизбывное торжество Красоты. Именно так, с большой буквы. Николай Козленко любит писать психологические портреты и натюрморты, особую привязанность питает к жанровым полотнам – редкой сегодня разновидностью живописи. Однако его «Воспоминание» или «9 Мая 1945 года» — не просто дань историческим датам. Это – глубоко личные мемуары, это – память мальчишки, чье детство пришлось на военные годы.

На полотне «Воспоминание» мы видим молодую учительницу в гимнастерке, с рукой на перевязи (очевидно, инвалидом ее сделал фронт), задумчиво застывшую у окна, а рядом, за партой, – ее ученик, который с упоением рисует танки и подбитые вражеские самолеты…

— Она была нашей соседкой, — рассказывает Николай Яковлевич. – Я помню ее юной девушкой. Когда ее семья, еще до войны, переехала к нам, я, совсем ребенок, помню, заплакал: так поразила меня ее необыкновенная красота. И как оскорбительно было видеть ее после, изуродованной войной… Став инвалидом, она подрабатывала в нашей школе учителем военного дела. А хулиганы-мальчишки дразнили ее за контузию, от которой ее рука время от времени подергивалась…

Детские воспоминания отразились, впрочем, не только в жанровых полотнах. Вот, например, натюрморт «Мои любимые» с геранями на подоконннике в простеньких «деревенских» горшках. Неброские цветы, небогатый быт, но сколько тут искренней теплоты и нежности!

Трудный жанр портрета – один из самых частотных в творчестве Николая Козленко. Мастер не изменяет ему в течение долгих лет, в том числе – и в последние годы. «Лейла», «Бабушка», «Автопортрет», «Валентина Васильевна» — эти работы, написанные в последнее время, подтверждают твердость руки и точность взгляда профессионального художника.

Не могу отнести себя к любителям пейзажной живописи, но на выставке Николая Козленко есть работы и в этом жанре, которые привлекают внимание. Например, масштабное горизонтальное полотно «Предгорья Салаирского кряжа». Не случайно один из посетителей на открытии выставки подошел после церемонии к автору. Прицениться. «Очень, — говорит, — хочу именно эту картину купить».

Понятно, что качество живописи не исчерпывается ее востребованностью. И тем не менее – факт красноречивый…

Ольга ШТРАУС.

Фото Федора Баранова.