Соцсети:

Железная дорога

28 октября 2011 | Газета «Кузбасс»

Отечественные записки

На днях отмечалось 110-летие Транссиба: 21 октября 1901 года открылось сквозное движение по всей этой грандиозной железнодорожной магистрали протяженностью почти 12 тысяч километров. Надо признать, что российские железнодорожники пришли к этому юбилею не в лучшей форме. Только за последний год президент Медведев был вынужден лично налаживать положение дел на железной дороге: в апреле он решал вопросы безопасности на вокзалах, в августе – вопросы пассажирских перевозок, в октябре – вопросы вывоза угля из Кузбасса. Но эти заметки – не о зыбкой современности, а об историческом значении Транссиба и его провиденциальном смысле.

У нас сейчас в большой моде Географическое общество, которое возглавил лично премьер Владимир Путин. Так вот, в «Ежегоднике императорского Русского географического общества» за 1890 год житель Омска генерал-майор Коверский поместил статью «Чем располагаем мы для изучения топографии нашей территории в Азии, и какие результаты достигнуты по этой части?». Здесь он печалится, «какая масса земель в нашем отечестве известна только перелетным птицам». Впрочем, в конце статьи его уныние сменяется энтузиазмом: «Таким безотрадным выводом я полагал закончить разбор вопроса… Раньше, однако, передачи этой монографии для набора последовал нижеследующий Высочайший Рескрипт на имя Его Императорского Высочества Государя Наследника Цесаревича и Великого Князя Николая Александровича. «Ваше Императорское высочество. Повелев ныне приступить к постройке сплошной через всю Сибирь железной дороги, имеющей соединить, обильные дарами природы, сибирские области с сетью внутренних рельсовых сообщений, Я поручаю Вам объявить таковую волю Мою, по вступлении Вами вновь на Русскую землю, после обозрения иноземных стран Востока. Вместе с тем возлагаю на Вас совершение, во Владивостоке, закладки разрешенного к сооружению, за счет казны и непосредственным распоряжением правительства, Уссурийского участка сибирского рельсового пути». Рескрипт этот совершенно изменяет окраску всего вышеизложенного и вливает в сердце надежду, что впредь самые удаленные уголки нашей территории будут исследованы в топографическом отношении».

Цесаревич, будущий император Николай II, на момент издания рескрипта, 17 (29) марта 1891 г., находился с визитом в Японии (именно во время этого визита его пытался поразить саблей местный полицейский, откуда в нашем отечестве и пошла поговорка «японский городовой»). Постройка Транссиба была начата одновременно в разных пунктах, в том числе близ Владивостока, где 7 (19) мая того же года цесаревич сделал первый символический удар заступом. Строительство магистрали действительно дало толчок развитию и сибирской науки, и сибирской промышленности; уже при прокладке Транссиба на всем его протяжении было обнаружено 54 месторождения угля, 20 – золота, 40 – меди, а также залежи железа, свинца, графита, марганца и серебра. Да и добыча угля в Кузбассе стала бурно развиваться только после появления железной дороги, ставшей главным его потребителем. Надо упомянуть и великое переселение народов по открывшейся магистрали: в Сибирь и на Дальний Восток во множестве потянулись переселенцы-крестьяне из нечерноземной России; тогда и были изобретены «столыпинские вагоны».

Следующая страница истории Транссиба связана с Гражданской войной, которая в Сибири имела особенный характер. Партизанские действия особенно удобно вести, когда фронт вытягивается в струнку: во время отступления Наполеона в 1812 году – по старой Смоленской дороге, во время Гражданской войны – по Транссибу. Регулярные войска, красные и белые, тяготели к железной дороге, на которую были нанизаны крупные города, а прочий таежно-степной простор до самого Тихого океана был открыт для партизанщины всех цветов и оттенков. Самый лихой партизанский отряд, орудовавший в Кузбассе под водительством печально известного Рогова и вырезавший целые города (Кузнецк, Щегловск, Мариинск), советская «История Сибири», называет анархистским, констатируя, впрочем: «Но и в этих отрядах было много бойцов, сознательно сражавшихся за советскую власть». Еще бы, нельзя же огулом записывать в классовые враги воинство, значительную часть которого составляли шахтеры Анжерских и Кольчугинских копей. Зато соседняя Хакасия знаменита была белыми партизанами – их карателем, в частности, выступил будущий писатель Аркадий Гайдар. В результате чего получил психическую травму на всю жизнь, отразившуюся, например, в такой дневниковой записи: «Мне снятся люди, которых я убил в детстве». Партизанщина – важная составляющая русского национального характера. Например, в 1943-44 годах советское командование всерьез готовилось подавлять партизанское движение на территории Германии: никто и предположить не мог, что партизан там просто не будет…

В целом отношение к железной дороге («чугунке») у нас всегда носило неоднозначный характер. Например, у Льва Толстого одна героиня, Анна Каренина, гибнет под поездом, но другая – крестьянская девочка из детского рассказа «Девочка и грибы» — остается невредима после того, как над ней проехал состав. Зато у Николая Некрасова железная дорога принимает откровенно зловещий характер, потому что ведет прямиком в загробное царство («А по бокам-то все косточки русские»). Железная дорога у Некрасова ближе всего к образу прямоезжей дороги в волшебной сказке, с камнями-оракулами на перекрестках. А Тридевятое царство в русских сказках и есть царство загробное.

Самой устойчивой мифологемой для поезда сразу же становится огненный змей. В русской поэзии с ним сравнивают поезд Петр Вяземский, Афанасий Фет, Велимир Хлебников. В раннем рассказе Набокова «Дракон», о проснувшемся после многовекового сна средневековом чудовище, изображена личная встреча дракона с поездом.

У Мандельштама в «Концерте на вокзале» и у Пастернака в «Охранной грамоте» паровоз соотносится с архетипом психопомпа, перевозчика душ на тот свет. «Заблудившийся трамвай» у Гумилева выполняет ту же функцию; кстати, заблудившийся психопомп – образ посильнее оперно-анекдотического Сусанина. Появление метрополитена только усиливает инфернальные ассоциации; по выражению литературоведа Юрия Левинга, «подземная железная дорога ратифицировала самые потайные страхи европейской культуры». Зато в прозе Андрея Платонова паровоз решительно очеловечивается: «Паровоз никакой пылинки не любит: машина, брат, это барышня… Женщина уж не годится – с лишним отверстием машина не пойдет».

В русской лирике последних десятилетий железная дорога вызывает преимущественно тоскливо-ностальгические ассоциации. Можно припомнить Бориса Гребенщикова («Так дай мне напиться железнодорожной воды») или Сергея Гандлевского:

«Отечество, предание, геройство… Бывало раньше, мчится скорый поезд – пути разобраны по недосмотру. Похоже, катастрофа неизбежна. А там ведь люди. Входит пионер, ступает на участок аварийный, снимает красный галстук с тонкой шеи и яркой тканью машет. Машинист выглядывает из локомотива и понимает: что-то здесь не так (…) Или другой пример. Несется скорый. Пути разобраны по недосмотру. Похоже, катастрофа неизбежна. А там ведь люди. Стрелочник-старик выходит на участок аварийный, складным ножом себе вскрывает вены, горячей кровью тряпку обагряет и яркой тканью машет (…) А в наше время, если едет поезд, исправный путь лежит до горизонта. Условия на диво, знай учись, или работай, или совмещай работу с обучением заочным. Все изменилось. Вырос пионер, слегка обрюзг, вполне остепенился, начальником стал железнодорожным, на стрелочника старого орет, грозится в ЛТП его упрятать».

Что же касается конкретного Транссиба – самым известным его изобразителем остается, как ни странно, французский поэт Блез Сандрар, автор поэмы «Транссибирский экспресс» (1913). Была еще поэма Твардовского «За далью – даль» (1961), но по большому счету в русской культуре Транссиб за 110 лет так и не дождался своего певца, хотя его молодому сопернику БАМу стихов и песен в свое время было посвящено немало.

Юрий ЮДИН.

 

Комментировать 0
Оставить комментарий
Как пользователь
социальной сети
Аноним
подписка на газету кузбасс
объявление в газете кузбасс
объявление в газете кузбасс
подписка на газету кузбасс