Заколдованная Москва

1 июля 2011 | Ольга Штраус

На прошлой неделе президент Медведев, совсем как Александр Великий, разрубил узел ужасных столичных проблем: предложил выделить Москву с прилегающими деревеньками в отдельный федеральный округ и выстроить за МКАДом новый город-спутник для федеральных органов власти.

По сути, речь идет о переносе столицы, но не куда-нибудь на Урал или в Сибирь, а тут же по соседству, поблизости от президентских и правительственных дач и нажитых непосильным трудом подмосковных усадеб. Типа, чем эту отмывать, проще новую родить, но рожать будем в приличных условиях и привычном климате.

75 лет назад, в 1936 году, Андрей Платонов заключил с издательством договор на издание романа «Счастливая Москва»; но скоро выяснилось, что роман опубликовать невозможно, и Платонов не стал его дописывать. Впрочем, у гения и незаконченный труд может блистать чудесными прозрениями. Москва Ивановна Честнова, круглая сирота, получает в детдоме имя в честь Москвы «и фамилию в знак честности ее сердца, которое еще не успело стать бесчестным, хотя и было долго несчастным». Вырастает она редкостной красавицей и сознательной комсомолкой, но с каким-то дефектом эмоциональной сферы на грани идиотизма. Летает на аэроплане, прыгает с парашютом, едва не погибнув, затем трудится на строительстве московского метро и во время аварии лишается ноги. Впрочем, образ ее в романе все время двоится: город Москва олицетворен в фигуре героини, образы женщины и города все время переплетаются.
«Равномерное, могущественное сердце Москвы стало биться с такими гулкими звуками, что все комары и бабочки, сидевшие спереди на ее кофте, улетели прочь». «Биение ее сердца происходило настолько ровно, упруго и верно, что, если можно было бы соединить с этим сердцем весь мир, оно могло бы регулировать течение событий». «Она наполняла весь мир своим вниманием и следила за огнем фонарей, чтоб они светили, за гулкими равномерными ударами паровых копров на Москве-реке, чтоб сваи прочно входили в глубину, и думала о машинах, день и ночь напрягающихся в своей силе, чтоб горел свет в темноте, шло чтение книг, мололась рожь моторами для утреннего хлебопечения, чтоб нагнеталась вода по трубам в теплый душ танцевальных зал и происходило зачатье лучшей жизни в горячих и крепких объятиях людей». В общем, «цветущие пространства тела» героини прямо соотносятся c пространствами города. В то же время это тело со страшной силой притягивает к себе мужчин: среди мужей и сожителей Москвы и «городской землеустроитель» Божко, и хирург Самбикин, и механик-изобретатель Сарториус, и инвалид Комягин. Это либо фанатики пятилетки, деловые люди, забывающие еду и сон, либо, напротив, люди, «не имеющие места в жизни», то есть без малого бомжи. Тело свое Москва им дарит очень щедро, но слезам не верит – сразу после любовного акта может дать от ворот поворот.

Исследователи отмечают в образе Москвы Честновой прямо-таки потусторонние черты, особенно после того, как она становится калекой. Так, известный фольклорист Сергей Неклюдов пишет: «Она третирует своего сожителя, уговаривает его умереть, угрожает ему… «Убить тебя надо… Я тебя сейчас деревянной ногой растопчу, если ты не издохнешь!» Ближайшая фольклорная аналогия Москве в этой ее ипостаси – Баба-яга на своей лежанке… В известном смысле все мужчины Москвы, вселяющиеся к ней, сожительствующие с ней, женящиеся на ней, словно бы вступают в связь с самим городом, причем обычный «человеческий» брак с ним по определению невозможен». Дальше следуют соображения о женском архетипе всякого города (отсюда «Одесса-мама», «мама Рома» и даже «Киев – мать городов русских»).
Неклюдов справедливо называет мифическим прообразом платоновской героини Бабу-ягу. Однако непонятно, почему он упускает из виду другой сказочный персонаж – Царь-девицу, «большое тело» которой представляет собою целую страну. Эта Царь-девица – титаническая великанша: у нее золотая грудь, под нею гнется мост и уходит по колено в землю конь, она может убить богатыря одним щелчком, дыхание ее во сне заставляет отворяться и затворяться двери. Иногда она даже принимает облик змеи.

Царство ее – сонное: «Приедешь в царство – в царстве все спят, в само полдень, потому что там знойко. Комнату проходит, другую, третью – все спящий народ». При этом Царь-девица – обладательница чудесных молодильных яблок или живой воды. К ней проникает Иван-царевич, ворует яблоки и воду, а со спящей Царь-девицей «творит грех» и убегает. Царь-девица снаряжает погоню, но безуспешно: она уже беременна и ей тяжело догонять вора. Через три года она вместе с народившимися детьми прибывает в царство Ивана-царевича и требует выдать ей виновника головой. Мнимых героев – братьев Ивана-царевича – дети Царь-девицы бьют, а настоящего героя принимают как отца. Сказка кончается свадьбой, то есть воссоединением семьи и объединением царств.

Но будем потихоньку переходить к морали. Источник могущества и красоты сказочной Царь-девицы – живая вода и золотые яблоки, в которых в нашем случае нетрудно угадать нефть и прочие горючие ископаемые. Простое лишение Москвы столичных функций означало бы превращение ее в калеку наподобие Бабы-яги: без доходов от нефти и газа столица в ее нынешнем виде существовать не может. Однако превратить в калеку мегаполис, где проживает 10% населения страны, никто так просто не решится. Временный выход увидели в объединении уделов Ивана-царевича (которому построят новые, с иголочки, палаты) и Царь-девицы (которая слишком долго почивала на своих богатствах, так что чуть не впала в оцепенение). Надо думать, доблестный жених и станет нашим президентом в 2012 году.

Есть и еще одно соображение. С образованием нового столичного округа Москву, конечно, разгрузят от пробок, а Кремль можно и в музей превратить. Но это дело временное: лет пятнадцать спустя Белокаменная и новый стольный град неминуемо сольются, породив еще более чудовищного монстра, где все проблемы только усугубятся. Это в волшебной сказке все коллизии разрешаются свадьбой – в жизни проблемы после свадьбы только начинаются. Это доказывает и роман про Москву Честнову, которая не была счастлива ни с одним из своих сожителей. Может быть, просто потому, что никто не вел себя с нею как мужчина. Думаю, мы еще доживем до того времени, когда столицу России все-таки перенесут куда-нибудь на Урал или в Сибирь, поближе к источникам живой воды и молодильных яблок.

А впрочем, еще более знаменитый фольклорист Владимир Пропп пишет: «Те, кто представляют себе царевну сказки только как «душу – красную девицу», «неоцененную красу», ошибаются. С одной стороны, она, правда, верная невеста, она ждет своего суженого, она отказывает всем, кто домогается ее руки в отсутствие жениха. С другой стороны, она существо коварное, мстительное и злое, она всегда готова убить, утопить, искалечить, обокрасть своего жениха, и главная задача героя, дошедшего или почти дошедшего до ее обладания, – это укротить ее. Он делает это весьма просто: трех сортов прутьями он избивает ее до полусмерти, после чего наступает счастье». Вспомним, что столицу уже норовили переместить Иван Грозный (сначала в Александровскую слободу, потом в Вологду) и Петр Великий (сначала в Преображенское, потом в Петербург). Но рано или поздно она в Москву возвращалась. А ведь крутые были политики…

Юрий ЮДИН

ОПРОС

Куда перенести столицу нашей Родины?

Если бы вам пришлось решать, куда перенести столицу нашей Родины, то какие географические варианты вы бы предложили рассмотреть?

Игорь БЕЛЯЕВ, подполковник милиции:
— В Кемерово надо столицу переносить! Помимо географических преимуществ тут очевидны и психологические: столичные жители, очутившись в центре Сибири, много выиграют в своем характере – они станут добрее, искреннее, гостеприимнее. Как настоящие сибиряки!

Игорь ШИШКИН, режиссер:
— В Интернете уже все варианты переноса столицы озвучены, все преимущества названы. Но я с ними не согласен. По-моему, перенос столицы – это пустая трата сил и средств, очередная забава для чиновников. Что касается разгрузки Москвы от автомобильных пробок, так они в любой новой столице скоро образуются опять: ведь самый большой рынок сбыта на ближайшие десять лет у нас – автомобильный.
Я бы не стал Москву трогать. Пусть столица остается, где есть.

Светлана ЦАРЕВА, актриса Кемеровского театра драмы:
— Не надо столицу никуда перевозить! Это – пустые прожекты. Мало у нас еще нареформировали, теперь и за Москву-матушку принялись? Безобразие!

Юлия ЕФРЕМОВА, домохозяйка:
— Я бы перенесла столицу в Екатеринбург. Просто потому, что там очень хороший транспортный узел, который соединяет все окраинные точки нашей страны, как с запада и востока, так и с севера и юга. И все одинаково быстро будет доходить до самых до окраин. И по деньгам провинциалам будет приемлемо до столицы добираться. А почему не в Сибирь? Все-таки из Брянска, Смоленска или Питера до Екатеринбурга не так далеко, как до Красноярска или Новосибирска.

Валентин ТРОФИМОВ, начальник службы релейной защиты:
— Я бы Москву перенес в район Магадана или куда-нибудь на Дальний Восток…В крайнем случае, как компромиссный вариант, стал бы рассматривать Новосибирск или Красноярск. Если сдвинуть столицу далеко на восток, то развитие нашей страны, точнее — именно этих, плохо освоенных ее пространств, пойдет с ускоренным темпом. Вложенные в такой перенос средства окупятся достаточно быстро: вон казахи же перенесли свою столицу из Алма-Аты в Астану и не прогадали. Перенос же столицы в Подмосковье ничего не даст: вскоре там будет та же перегруженность, те же проблемы, только кратно увеличенные.
Что касается культурного слоя… Вон при советской власти перенесли столицу из Питера в Москву, и Питер от этого ничего не потерял.

Наталья СМИРНОВА, библиотекарь:
— Пусть перенесут столицу в кузбасский городок под названием Тайга. Во-первых, потому что это – почти географический центр страны, во-вторых, если куда-то большой город передвигать, то лучше «на чистое место», а не в мегаполисы, которые и так задыхаются от своих мегаполисных поблем. А в-третьих, просто звучит красиво: Тайга – столица нашей родины.

Ольга ШТРАУС

Комментировать 0
Оставить комментарий
Как пользователь
социальной сети
Аноним
подписка на газету кузбасс
объявление в газете кузбасс
объявление в газете кузбасс
подписка на газету кузбасс