Соцсети:

Отечественные записки.Потемки музейного дела

13 мая 2011 | Ольга Штраус

18 мая человечество празднует День музеев. Правда, в последнее десятилетие этот праздник обыкновенно превращается в Музейную ночь, в целях привлечения публики, в особенности молодежи. Впрочем, это новшество имеет и дополнительный резон: дело в том, что само музейное дело уходит корнями в потемки существования человечества.

Наших прямых предков теперь именуют «людьми современного типа», но мы будем для простоты называть их привычным именем кроманьонцев. Считается, что они сформировались в Африке от 200 до 100 тысяч лет назад.1 А около 60 тысяч лет назад началось их великое переселение по лицу Земли. Дело в том, что началось оледенение, которое отозвалось на Африканском континенте засухами, распространением пустынь и дефицитом пищи. Выйдя из Африки, одна ветвь наших предков двинулась в Европу, другая стала осваивать Азию. Европейские переселенцы постепенно проникли и на Русскую равнину, а затем и в Южную Сибирь. Причем если в Европе кроманьонцы проникали в области, уже населенные неандертальцами (во Франции и Хорватии, в Крыму и на Кавказе имеются следы их проживания бок о бок), то вопрос, жили ли неандертальцы в Сибири, до сих пор не решен. Зато в 2008 году в пещере Денисовой на Алтае, то есть практически в наших местах, были обнаружены останки «человека алтайского», еще одной разумной расы.

Много споров в свое время вызвали находки на горе Кармел на северо-западе Израиля. На ее склоне имеется пещера Схул; здесь были обнаружены останки 14 человек, наделенных чертами как неандертальцев, так и кроманьонцев. Напрашивалось предположение, что это метисы обеих ветвей, однако большинство генетиков полагало, что это вещь невозможная, потому что пути неандертальцев и кроманьонцев разошлись около 450 тысяч лет назад. И только в 2010 году ученые из лейпцигского института Макса Планка под руководством Сванте Паабо доказали, что в геноме европейцев и азиатов (но не африканцев) содержится от 1 до 4% генов неандертальцев. Алтайский человек также скрещивался с кроманьонцами: особенно много его генов (от 4 до 6%) в геноме жителей Меланезии.Антропологи любят отмечать высокие интеллектуальные потенции неандертальцев. Например, по части добычи и обработки камня – а значит, и горного дела – они явно были учителями кроманьонцев. Однако на протяжении последнего оледенения неандертальцы исчезли с лица земли. Некоторые ученые держатся мнения, что их истребили кроманьонцы (обнаружены следы массовых побоищ с жертвами с обеих сторон). Другие полагают, что кроманьонцы были лучше приспособлены к жизни на обширных пустошах, которые появлялись в эпоху оледенения. Они собирались в большие орды, что гарантировало выживание и обеспечивало генетическое разнообразие. Неандертальцы, напротив, жили небольшими группами и были слишком привязаны к горным и лесным ландшафтам. Похоже, именно любовь неандертальцев к своим пещерам, своеобразная агорафобия, стала одной из причин их вымирания.

Очень важной считается также способность кроманьонцев к «символическому общению», то есть появление в их искусстве абстрактных символов. Более эффективное общение стало еще одним их преимуществом перед неандертальцами. Проще говоря, выжить нашим предкам помогло абстрактное искусство. В этом смысле Никита Хрущев, ополчившийся на «абстракцистов», недалеко ушел от неандертальца. Следы этой коллизии, между прочим, прослеживаются и в замечательном спектакле «Угольный бассейн» кемеровского театра «Ложа»: там молодой шахтер рассказывает своим старшим коллегам, что его брат рисует какую-то непонятную абстракцию; те внимают его рассказу с плохо скрытым негодованием. Напомним, что Никита Сергеевич, молодость которого прошла в Донбассе, также любил именовать себя старым горняком.

Пещерная живопись – искусство кроманьонцев, у неандертальцев наскальные рисунки практически отсутствуют. Исключение составляют «макароны» – волнистые линии, нанесенные несколькими пальцами или зубчатым инструментом на глине. Полагают, что это подражание гриффадам – следам когтей пещерного медведя. С неандертальским культом пещерного медведя, известным по святилищам в пещерах Франции, Швейцарии и Южной Германии, связывают и появление шаманизма.

Пещерные медведи были похожи на современных бурых медведей, но в полтора раза больше. Немецкий зоолог Вендт полагал, что во время оледенения травы и коренья, которыми питались медведи, были доступны только несколько месяцев в году; остальное время медведи проводили в пещерах; зубы их работали мало и за зиму вырастали так, что смыкали им пасти. Проводя треть жизни в спячке, медведи были для неандертальцев своего рода живыми консервами; отсюда и пошел культ медведя – хранителя племени от зимнего голода. Еще более любопытна гипотеза, что захоронения пещерных медведей – своеобразные протомузеи (в пещерах сооружались даже скальные ящики, своего рода каменные сейфы). Известны собрания в несколько сот медвежьих черепов. Эти коллекции имели ритуальное назначение и служили наглядными пособиями. Таким образом, если искусство начинается с кроманьонцев, то музейное дело – с неандертальцев.

Музейщики и сейчас отчетливо делятся на две группы. Одни работают хранителями и очень неохотно достают экспонаты из закромов, уподобляясь собаке на сене; досужей публики они не любят: люди — существа грязные, если не помыслами, то чисто физически, надышат, нанесут пыли и сырости на одежде и обуви – от этого предметам хранения один вред. Другие же устраивают выставки, зарабатывают гранты, водят экскурсии, их задача – напротив, привлечь побольше посетителей, и тут они проявляют иногда такую изворотливость – куда там политикам или бизнесменам. Одни, как правило, дамочки субтильного сложения, которые зябко кутаются в шаль и разговаривают еле слышным голосом. Другие за чем-чем, а за словом в карман не полезут, язык у них подвешен очень свободно, и с виду они больше похожи на краснощеких тружеников прилавка. Впрочем, те и другие – истинные фанатики, другие за такую зарплату палец о палец бы не ударили. Дело, похоже, в том, что музей – очень привлекательная среда обитания и в этом смысле сам себе награда. Действительно, музейщики сравнительно редко становятся главными героями: можно припомнить «Хранителя древностей» Домбровского, «Заповедник» Довлатова, еще пару книжек. Зато музей – очень выгодное место действия для романа или фильма: стоит вспомнить «Гараж» Эльдара Рязанова или «Как украсть миллион» Уильяма Уайлера, с Одри Хепберн и Питером о’Тулом, а книжки, в особенности детективные, и перечислить невозможно.

В справедливых тяжелых боях с властями, бизнесом или служителями культа музейщики обыкновенно выходят победителями, потому что отстаивают не собственность, а высокую идею. Но большой воли им давать не следует, иначе они музеефицируют весь белый свет. В любом случае следует помнить, что именно музейщики – представители одной из древнейших профессий, наряду с горняками – производителями каменных орудий. При этом горняков у нас в Кузбассе чествуют круглый год, а музейщиков – только раз в году; но хотя бы в этот день, а также в эту ночь следует принести им нашу восхищенную благодарность.

Юрий ЮДИН.

Я поведу тебя в музей…

Кстати, когда вы последний раз были в музее? Чему там дивились? И каких музеев, на ваш взгляд,не хватает в Кузбассе? На эти темы размышляют опрошенные нами читатели:

Инна АКСЕНОВА, преподаватель кемеровской музыкальной школы № 1:

— Последний раз я была в музее совсем недавно – в Новосибирском краеведческом, мы возили детей на конкурс имени Маланина, у нас там, кроме выступлений, была еще и культурная программа… А в марте (тоже со своими учениками) была в Кемеровском музее изобразительных искусств…

Знаете, в Питере есть удивительный музей — музыкальных инструментов. Думаю, нам в Кузбассе вполне по силам открыть такой же – и основа для него уже есть, я имею в виду уникальную коллекцию народных музыкальных инструментов, которые профессор КемГУКИ Александр Соловьев привез со всех концов земного шара. У него уже более 500 экспонатов в коллекции! А если дополнить это собрание всевозможными музыкальными устройствами – от граммофона до современного музыкального центра, – думаю, желающих посмотреть-послушать их звучание будет немало.

Татьяна ГУСЕЛЬЩИКОВА, пресс-секретарь «Россельхозбанка»:

— Недавно я была в музее жемчуга на острове Хайнань. А еще месяца два назад побывала в виртуальном музее Московского Кремля: мне это очень интересно, Грановитая палата особенно.

Что касается наших кемеровских музеев, я там почти не бываю. А что там смотреть? Года два назад зашла с сыном-школьником – там все примерно так же, как было во времена моего детства, те же экспонаты, та же пыль… А что я лично хотела бы увидеть? Ну, не знаю – красоту какую-нибудь. Когда говорят, что в Кузбассе надо шахту музеефицировать и народ туда водить, я скептически к этому отношусь: в такой музей я точно не пойду! Чего на грязь-то любоваться? У меня дядька в шахте работал, бабушка в войну… Я по их рассказам все это хорошо представляю.

А вот музей костюма или музей бытового дизайна – это, наверное, было бы интересно.

Юлия ТЫМЧАК, заместитель директора средней школы с. Поломошное:

— Буквально сегодня я была в нашем школьном музее. Это считается? Ну, а если говорить про серьезные учреждения – в Эрмитаже нынешним летом, в областной краеведческий сына возила…

На мой взгляд, Кузбассу не хватает музея прикладного творчества: ведь столько умельцев в регионе есть, они такие чудеса умеют сотворить! Иногда – из ничего, из бросового материала, из мусора буквально.

А главной жемчужиной нашего школьного музея я считаю 50-литровый самовар, который нам достался после постройки Транссиба, в 1896 году. До недавнего времени вокруг него по праздникам все наши вдовы собирались, за чаем поминали мужей, погибших на фронте. Такая была традиция.

Александр СОРОКИН, преподаватель КемГУКИ:

— Я в прошлом году в Анжеро-судженском краеведческом музее побывал, в музее Юргинского машзавода… Интересно. Хотя я придерживаюсь той точки зрения, что не следует распылять экспонаты по мелким отраслевым музеям и музейчикам. В Кузбассе не настолько богатые музейные залежи. Гораздо разумнее, по-моему, сконцентрировать раритеты в нескольких крупных профессионально работающих музеях. Там они и сохраняются, и изучаются лучше.

Владимир КЛЮНК, полковник милиции:

— Четыре года назад, находясь на обучении в Москве, я посетил музей МВД. Очень интересно! К примеру, видел там машину, на которой преступники фальшивые деньги печатали… И хотя у нас в управлении тоже есть музей милиции, он больше рассказывает об истории, о людях, это такой музей славы.

Думаю, что в Кузбассе, регионе, известном своими колониями и зонами, наверное, следует иметь музей истории ГУЛАГа. А учитывая мощный технический потенциал региона – и музей техники. Те несколько экспонатов экскаваторов, которые стоят на территории Красной горки, этой темы не исчерпывают.

Ольга ШТРАУС.

Комментировать 0
Оставить комментарий
Как пользователь
социальной сети
Аноним
подписка на газету кузбасс
объявление в газете кузбасс
объявление в газете кузбасс
подписка на газету кузбасс