Зеленое мышление или катастрофа?Третьего не дано

22 апреля 2011 | Газета «Кузбасс»

В последнее время на арену общественной жизни все активнее выходят природоохранные организации. Недавние катаклизмы отчетливо дают понять, что человеку на планете все, что угодно, не очень-то позволено. В гостях у «Кузбасса» — Элмурод РАСУЛМУХАМЕДОВ, управляющий директор Всероссийского общества охраны природы.

— Сегодня на природоохранной арене представлено несколько организаций. Есть какая-то концептуальная разница между ними?

— Говоря совсем просто, если кто-то хочет забросать краской человека в шубе, – это в Гринпис. Если хочет повесить метку на тигра и потом через Интернет следить за его передвижениями — это во Всемирный Фонд дикой природы. А если человек хочет посадить дерево, разобраться со свалкой около дома – это к нам. То есть Гринпис сейчас «съехал» в протестную и критическую точку зрения, Фонд дикой природы – больше всемирная пропагандистская организация. Это интересная и правильная работа, но сейчас особенно остро стоит вопрос о воссоздании именно российских экологических движений. Наша организация носит не протестный характер, а созидательный. Мы традиционно базировались на вещах, связанных с образованием: станции юннатов, школьные лесничества, посадки лесов, парков. В советское время в организацию входило больше 30 миллионов человек (на середину прошлого года в нашей организации состояло 570 тысяч членов), и большинство деревьев в наших городах было посажено именно членами ВООП. Задача, которую мы перед собой ставим, – это восстановить работу общества, чтобы в дальнейшем наладить процесс воспитания того, что мы называем «зеленое мышление». Мы разработали целый ряд программ и мероприятий, которые будут поэтапно предлагаться как общественности, так и органам власти, бизнесу, именно с точки зрения взаимодействия. И с нами, и с природой. Есть ещё один момент: не совсем правильно, когда защитой русской природы занимаются в основном западные экологические организации. Во-первых, у них не всегда до всего доходят руки, а во-вторых, у них традиционно иной взгляд на эти вещи.

— И в чем именно вы не сходитесь во взглядах с западными коллегами?

— Философская разница понимания экологических проблем. Они стоят в режиме полного запрета, недопущения никакой деятельности в нарушение экосистем. Мы считаем, что если в этом есть необходимость, то можно проводить целый ряд мероприятий подготовительных и аккуратно переносить экосистему. Другое дело, что делать это нужно разумно. Если западные коллеги, например, стоят на том, что нужно вообще запретить охоту на тигра, то мы стоим на позиции, что нужно высаживать корейский кедр, на основе которого и строится экосистема, вершиной которой является популяция тигра. Когда возникает роща корейского кедра, приходят кабаны, на кабанов приходят тигры. Вот такая простая логическая цепочка.

— Понятно, что в разных регионах России разные экологические проблемы. Каков предмет ваших забот в Кузбассе?

— Индустриальный удар ещё с 30-х годов прошлого века пришелся очень сильно по нашей территории. Мы понимаем, что промышленные группы, которые здесь этими вопросами занимаются, не слишком озабочены этими проблемами. По крайней мере, по нашим данным, часть наиболее болезненных мест передана в муниципалитеты, в органы власти, чтобы не нести ответственность за ситуацию. Кто-то должен заниматься этим.

Сегодня мы интенсивно ищем технологии, которые позволяют рекультивировать и восстанавливать природные ресурсы. Наши специалисты, в частности, Кемеровского отделения, участвовали в разработке проекта федеральной целевой программы, которая предполагает проведение ряда научно-технологических экспериментов по разработке технологий рекультивации и восстановлений как отвалов, так и территорий старых предприятий. Благодаря и нашим усилиям, в пилотную зону попали два предприятия Кемеровской области, где будут отрабатываться новые технологии. Мы выступаем как некий центр, который собирает эту информацию и предлагает её отраслям. И знаем уже сегодня, что на территории Кузбасса есть новые технологии, которые достаточно успешно применяются. Мы хотели бы изучить их и предлагать всем остальным. Например, созданные в Кузбассе компактные электростанции, которые сокращают выброс в атмосферу шахтного метана. Также на днях СУЭКом был запущен проект по переработке отвалов. Нам это тоже интересно.

— Ваша организация участвовала во многих крупных природоохранных проектах – таких, например, как Химкинский лес. Какие еще проекты вы поддерживаете сегодня?

— Основное направление ближайших лет – восстановление лесов и посадки деревьев в городах. Мы хотим высадить до 50 миллионов саженцев в ближайшее десятилетие.

Следующий вопрос связан с ядерной энергетикой. После событий в Японии у людей появилась ярко выраженная фобия. Начинает разворачиваться дискуссия о смене концепции ядерных реакторов с точки зрения безопасности не только населения, но и для окружающей среды в целом. Мы будем определять свою позицию на научно-техническом совете ВООП.

Есть вопрос утилизации медикаментов. К сожалению, те медикаменты, которые у нас сейчас выбрасываются на свалки по окончании срока годности, попадают в воду. И мы в крупных городах обнаружили их содержание уже в питьевой воде. Это говорит о том, что у нас организм будет привыкать к антибиотикам в небольших дозах, соответственно вирусы будут трансформироваться. И каждая новая вспышка гриппа будет сильнее предыдущей. Это реальная угроза для населения.

— То есть сегодня уже нужно говорить не об отдельных проблемах регионов, а об общих?

— У каждого региона свои проблемы, но общая одна – безграмотность населения, и можно отдель-но выделить руководителей предприятий, которые абсолютно не задумываются об экологии. Даже большие штрафы не приводят к результату. За утечку в реку с отвалов штраф может быть и миллиард рублей. Соответственно сразу – банкротство предприятия. Это с одной стороны. С другой – у нас  инвестиционные возможности предприятий не настолько хороши для проведения тотальных модернизаций. Соответственно штрафы должны быть направлены на поддержку модернизации.

В Сочи мы нарвались на ещё одну проблему. Строительный цикл существует в течение 3-4 лет, дальше объект меняет собственника, а компенсационные мероприятия, которые нужно проводить, чтобы вернуть местность в нормальное состояние после стройки, требуют времени 20-25 лет. Сейчас мы с экспертами ООН разрабатываем программы, которые получат финансирование через специальные статьи в бюджете региона. Пример скандальный – Химкинский лес. Если брать стандартную ситуацию, по которой они сейчас работают, это делается так: принимается решение, оценивается некий риск, проводится экспертиза по воздействию на окружающую среду, выписывается некая сумма, выплачивается в бюджет, после чего говорится: я как строитель все свои обязательства по отношению к экологии выполнил. Дальше берется пила и пилится лес. А в лесу живет до 40 видов животных. Они ничего не знают про оценку воздействия на окружающую среду. И когда птицы возвращаются, а леса нет, они либо начинают гибнуть, либо меняют места гнездования.

Нам дорожники говорят: «Мы посадим деревья». Мы отвечаем: «Вы планировали дорогу 25 лет назад, приняли решение о её строительстве 5 лет назад. Если бы мы эти деревья посадили 5 лет назад, то у животных была бы уже возможность мигрировать, надо было бы заниматься не восстановлением экосистемы, а профилактикой».

То есть наша позиция такова: возмещение вреда инвестором должно выражаться не в каких-то день-гах, а в разработке программы, которая предварительно создаст возможность для переноса экосистемы. Если экологи скажут, что эту систему невозможно перенести, то мы объявляем её уникальной и говорим о запрете. Важно на предварительной стадии делать эти вещи. Это недорогие мероприятия, которые дают возможность сохранять видовое разнообразие.

Если быть совсем откровенным, то те 50 лет, пока растет саженец, — это уже за пределами планирования российского бизнеса и не горизонт планирования государства, к сожалению. Здесь горизонт – 10 -12 лет. Но поскольку мы все живем лет по 70-80, это и есть горизонт планирования гражданского общества. Оно должно достаточно активно подключаться, что, собственно, сейчас и происходит. Это касается и архитектурных вещей, и строительства, которые затеваются в природных зонах. Это проблема последних 300 лет существования человечества, когда мы к природе относились, как к ресурсу, который возобновляется сам, с ним можно делать все, что хочешь. Но в конце XX века пришло осознание того, что большинство ресурсов не способно восстанавливаться. Во всем мире сейчас происходит это осознание.

— А в нашей стране есть какие-то особые факторы всплеска внимания к экологическим проблемам?

— Совпадение многих факторов. Сейчас как раз формируется тот самый средний класс, у которого появляются запросы комфортного условия существования. Те, кто хотел

уехать, уехали. Возникло ощущение стабильности, и люди хотят комфорта. В Турцию не наездишься, хочется каждое утро открыть окно и вдохнуть свежий воздух. С другой стороны, происходит слом того промышленного потенциала, который закладывался в предвоенные и послевоенные годы. Сейчас хорошая ситуация для выбора наилучших технологий для очередного технологического скачка. Катастрофические природные явления происходят все чаще и чаще. Они связаны с технологическими катастрофами. Технологическая катастрофа в Мексиканском заливе привела к экологической. И, по мнению наших специалистов, во многом сказалась на климатической катастрофе, которая была на европейской части страны. В Японии землетрясение-цунами приводит к долгосрочной экологической катастрофе ядерного характера. Оказалось, что прошлогодний взрыв на «Распадской» предварялся за 5-10 минут до этого сейсмическими толчками – мы совсем недавно получили сейсмическое исследование. Это в значительной степени меняет и картину аварии, и ответственность персонала в данном конкретном случае. И в целом, видимо, потребует изменения техники безопасности на объектах в сейсмических газонасыщенных регионах. Все это говорит о том, что наш уровень работы внутри природы делает нас технологически уязвимыми…

Евгения РАЙНЕШ.

Фото Федора Баранова.

Комментировать 0
Оставить комментарий
Как пользователь
социальной сети
Аноним
подписка на газету кузбасс
объявление в газете кузбасс
объявление в газете кузбасс
подписка на газету кузбасс