Соцсети:

Отжигаем по-русски

18 апреля 2011 | Газета «Кузбасс»
Эти неожиданные жаркие в середине апреля дни принесли не только радость преждевременной весны. Во избежание лесных пожаров по области сейчас проходят усиленные мероприятия, необходимые для защиты тайги.
У лесопромышленника Андрея Ефремова эти дни особенно наполнены дымом, огнем и водой. Он, один из первых в области «частников», выиграл конкурс-аукцион на заключение государственного контракта на тушение лесных пожаров. Раньше этим занимались
только государственные предприятия.
Огонь, вода и пожарные трубы
Здесь, среди изумительного лесного раздолья, в момент отжига можно снимать драматичные фрагменты фильма-катастрофы. Только секунду назад природа безмятежно щурилась на яркое солнышко, но команда: «Поджигай!» переворачивает её спокойствие. Голубое прозрачное небо затмевает белый дым, по сухой траве трещат яркие языки пламени, и словно нереальные в дыму существа в камуфляже и с ранцами за плечами шагают по уже обугленной земле. Но несколько минут – и опять все спокойно, только разделительная обожженная полоска между деревней и лесом напоминает о том, что здесь было. Пожарный грузовичок, трактор и люди в камуфляже двигаются дальше. Собственно, так на взгляд обывателя и проходит отжиг — искусственное выжигание лесных горючих материалов между опорной полосой (минполоса, естественный барьер) и кромкой леса.
У команды Андрея Ефремова в обслуживании таких вот «опасных рубежей» — 67 тысяч га. Это тайга, которую вот уже несколько лет он арендует у государства. Имеются в виду только чистые гектары леса, который разбросан от Новосибирской области до Ленинска-Кузнецкого. «По-крупному», с большими объемами лесозаготовок энергетик по образованию Андрей Ефремов работает всего лет пять. На этой площади он лес заготавливал. Теперь ещё и официально охраняет. В обязанности по госконтракту входит отжиг по весне сухой травы на этой территории для подготовки к пожароопасному сезону, прокладка минерализованных полос, уход за ними, посадка саженцев и опять же непрестанный уход. В общем, все то, что делали и делают государственные предприятия, только он – практически за свой счет. Из поддержки – возможность арендовать часть техники. Выкручиваться приходится самим.
А с другой стороны – не всегда однозначная реакция населения на появление частника. Кто-то говорит: «Хорошо, что хозяин появился, порядок наводит». Кто-то негодует: «Эти бизнесмены творят, что хотят». Споры о том, кто есть лесной арендатор природе – враг или спаситель, не умолкают в последнее время.
— Я думаю, — говорит Ефремов, — отношение к делу не зависит от формы собственности. Это зависит от того конкретного человека, который находится на конкретном предприятии. Вот на этой территории было государственное предприятие, и оно развалилось, пришли мы, частники, и у нас все идет нормально. А где-то – наоборот, государственные предприятия успешно ведут все необходимые работы.
Подумалось: у нас в России все зависит от настоящего хозяина. Где он есть – там порядок. Где его нет – никакой закон не заставит людей делать свое дело так, как нужно. Как-то не Европа мы. И как-то не Америка совсем.
— А как вы хотите, — словно на мои мысли отвечает Ефремов. – Мы же переходим сейчас на совершенно другие отношения, на коммерческие. Чтобы все это отрегулировать, нужно время. Ввели новый Лесной кодекс, он вроде и не плохой, но для «доведения его до ума» требуется время. Пока из-за всяческих мелких нестыковок и несоответствий тормозится развитие. Строишь для себя какие-то планы, согласуешь их на всех уровнях, предполагаешь развитие, а на каком-то мелком вроде вопросе – раз, и все тормозится.
Легко ли быть частником?
— Нет, — говорит Андрей, — о печальном мы не будем. Чего жаловаться? Работать нужно, и все.
Но я-то знаю уже, как нелегко ему приходится. Добрые люди рассказали, как этот госконтракт он брал в прошлом году, можно сказать, по необходимости и в большой спешке. Государственное предприятие, работавшее на этой территории, обанкротилось, в общем-то, «завалив» подготовительные работы, время для их проведения было упущено. Ефремова, собственно, государство и попросило помочь после новогодних праздников. И он взял на себя этот госконтракт, не имея к тому моменту ни соответствующей техники, ни должного опыта для проведения лесовосстановительных и лесозащитных работ. Когда пришла техника прежнего предприятия, впору было залиться слезами – в таком она была плачевном состоянии. Но горевать было некогда, так как пришлось в самое короткое время все восстанавливать, реанимировать, решать все вопросы. И все сделали, как положено, и ещё пусть в небольшом, но плюсе по государственному контракту остались.
— Я бы не сказал, что работать по госконтракту совсем невыгодно, — отвечает Андрей на мой ехидный вопрос. — Расценки, конечно, низкие, большой прибыли не получишь, но при правильной организации, при комплексном подходе (если совместить лесозаготовку и лесохозяйственные работы) получается нормально. У меня же нет каких-то отдельных людей, которые бы занимались только, скажем, лесозащитой. Просто в межсезонье лесозаготовка практически невозможна, и все работники пошли сейчас на лесохозяйственные работы. Люди не просиживают, работают, зарплату получают.
— В этом году в связи с тем, что были случаи, когда исполнители брали аванс и ничего не делали, чтобы не рисковать деньгами, государство ужесточило правила по госконтракту. То есть с этого года вы не получаете никакого аванса, полгода работаете на своем «жирке», который подкопили, а потом вам возмещают затраты. Стало сложнее? – спрашиваю я.
— Для этих работ – отжиг, опашка – выделить средства не очень сложно, сотню литров солярки найти можно всегда. Основная затратная часть – это покупка посадочного материала. Нужно сразу вложить какую-то энную сумму. Но что-то мы можем «перекинуть» с лесозаготовки. И техника та же самая используется.
Кстати, о технике. Ту, на которую показал Ефремов, мне показалась просто кучей ржавого железа. Неужели на ней еще можно работать?
— Это рабочие механизмы, — улыбается Андрей, — они просто не покрашены. Мы же ничего не покупаем, стараемся самостоятельно все наладить. Подбираем такие старые вещи, ремонтируем. Конкретно эти нам от лесхоза достались. Мы их восстановили недавно как раз для лесопосадочной машины. К сожалению, пока только так получается. Каждая лесопосадочная машина стоит свыше 100 тысяч рублей.
Это такая чертова работа – когда уходишь из дома в девять утра и возвращаешься уже за полночь. У Ефремова родители в соседней деревне живут, и он страдает, что выбраться к ним получается  не чаще, чем раз в две недели.
Он учится, все время учится. Нормальный частник должен знать все – от вершка до корешка. Он должен вникать во все, даже если у него специалисты. Карман-то один. Приоритеты определяет все-таки хозяин…
Легко ли работать с частником?
Не мудрствуя лукаво, Валерий Брониславович Кузнецов, лесник с громадным стажем, сегодня работающий у Ефремова, отвечает:
— А что плохого? На нашем месте порядок стал, никаких проблем – ни с техникой, ни с транспортом. Я в лесхозе 35 лет отработал, и всегда проблемы какие-нибудь были: то солярки нет, то ещё чего-то. А нынче, думаю, хорошо справимся. И посадка у нас хорошо проходит, по уму, как положено. Душа радуется. Такие частники, как Иваныч, – это хорошо. Но ведь есть такие, что просто «растащиловкой» занимаются. Им бы лишь лес хапнуть, а до восстановления дела нет. Иваныч – он наш, местный, лес любит. И если чего не знает, всегда спросит у простого человека.
Фото автора.
Промышленновский
район.
Комментировать 0
Оставить комментарий
Как пользователь
социальной сети
Аноним