Соцсети:

Рецензии, рецензии…

11 января 2011 | Газета «Кузбасс»

Владимир Соколов. Окна полета.
Стихи и рассказы. Кемерово, «Сибирский писатель», 2010.

Книжечка по содержанию представляет собою полноценное избранное: сотня стихотворений разных лет плюс автобиография и образчики художественной прозы. Однако издана она как-то чересчур скромно и провинциально: мягкая обложка, карманный формат, но при этом зачем-то целых три портрета автора: на передней и задней обложке и на авантитуле. Известный кемеровский поэт и журналист, конечно, заслуживает более солидной итоговой книжки.
Стихи Владимира Соколова никогда меня особенно не трогали. Стихи как стихи: достаточно гладкие и благозвучные, умело закругленные в финале, вполне прочувствованные, иногда излишне дидактичные, но прощаем же мы это Некрасову, Твардовскому или Евтушенке. Иногда попадаются стилизации под простонародный говорок, иногда – умеренные изыски в виде причудливой ассонансной или консонансной рифмы, иногда – впечатляющие метафоры, не столь неожиданные, сколь осязаемо-вещественные («каменно-рубиновая зима»). При этом Соколов за долгие годы стихотворной практики так и не выработал резко индивидуальной манеры, которую принято считать одним из главных достоинств лирического поэта: по нескольким строчкам его голос безошибочно опознать не получается.
Проза Соколова, напротив, мне всегда нравилась. Лет семь назад он издал автобиографическое повествование «Баски» (правда, символическим тиражом в десять экземпляров, но был еще журнальный вариант в «Огнях Кузбасса»). Это было замечательное чтение. Соколов владеет даром естественной занимательности, когда повествование льется свободно, без заметных ухищрений, без попыток рассмешить, ужаснуть или поразить, да и вообще без желания непременно понравиться читателю. Однако о чем бы он ни писал, выходит хорошо. Про Довлатова в таллиннской газете кто-то сказал: «Умеет занимательно писать о всякой ерунде», — и писатель всю жизнь считал это лучшей похвалой в свой адрес. Другое дело, что эта простота и безыскусность, как правило, дается тяжким трудом.
Два рассказа в новой книжке исполнены в той же манере. Это простые «жизненные», как говорят в народе, истории, изложенные внешне безыскусно, но в них проступает и наблюдательность, и психологизм, и замечательное чувство юмора – при полном отсутствии морализаторства или публицистичности. Третий рассказ, точнее, очерк «На том берегу», по-моему, испорчен нарочито лирическим заданием и желанием во что бы то ни стало соорудить притчу. Щедрин как-то отчеканил: «Вольным пенкоснимателем способен быть каждый, кто способен непредосудительным образом излагать смутность наполняющих его чувств». Вот вольным пенкоснимателем у Соколова быть не получается, зато рассказчик он замечательный, когда точно знает, о чем пишет.

Александр Ярощук.
Панов, я и другие. Кемерово, «Кузбассвузиздат», 2010.


Автор почти три десятка лет проработал на одном из самых видных химических предприятий Кемерова, затем десять лет возглавлял областной профсоюз химиков, одновременно публиковался в областной прессе. Писательством вплотную занялся уже на старости лет, издал три книжки, это – четвертая.
Дарование Ярощука скорее журналистского характера. К его сильным сторонам принадлежат наблюдательность, богатый жизненный опыт, незамысловатое чувство юмора в самом народном вкусе. Когда он просто излагает случаи из жизни своего героя – начальника средней руки на крупном предприятии – выходит и забавно, и поучительно: этакие производственные бани в прозе. К тому же на заднем плане проступает атмосфера эпохи – то умеренно оптимистической, то откровенно унылой, то ужасающе абсурдной. А в общем и целом, химерической. Кто тоскует по 1970-м, непременно прочитайте.
Химера – это из греческой мифологии, баснословное животное с тремя головами – львиным зевом, змеиным жалом и козьей мордой. Вот и Панов, герой Ярощука, то вступает в героическую схватку с отмороженным уголовником, то разводит подчиненных на ровном месте, то гнет свою линию исподтишка, не гнушаясь демагогией и шантажом, в одном эпизоде даже рискуя прослыть отравителем. В общем, очень колоритная фигура, и кличка у него в народе, как у обаятельного гестаповца из знаменитого сериала.
Вторую половину книжки составляют «рассказы о животных» и еще несколько незамысловатых миниатюр, стилизованных то под сатирический диалог, то под письмо на родину. Анималистические этюды портит желание автора писать «художественно» и непременно приделывать басенную мораль то в виде пословицы, то в виде сентенции; вкус и чувство юмора тоже нередко изменяют.
В общем, на примере этой книжки особенно заметно, что простодушное повествование о времени и о себе – в большинстве случаев куда более интересное чтение, чем замысловатое сочинительство. Дневник скромного лондонского клерка, или русского провинциального помещика, или школьницы в блокадном городе нередко оставались яркими свидетельствами времени, а вот профессиональные сочинители этих эпох, за редким исключением, бесследно канули в реку забвения. Химический состав этой усыпительной водицы должен быть известен автору не хуже, чем его герою.

Комментировать 0
Оставить комментарий
Как пользователь
социальной сети
Аноним
подписка на газету кузбасс
объявление в газете кузбасс
объявление в газете кузбасс
подписка на газету кузбасс