Беспредел на хуторе №1

Шок! Иначе не назовешь состояние, охватившее после прочтения письма из села Титово, что в Промышленновском районе. Если бы не обратный адрес на конверте и полное имя автора, можно было бы подумать, что читаешь какой-то детектив.

«Моего сына Виктора Мазакова жестоко избил на рабочем месте житель нашего же села Яковлев. Свидетелем избиения стал бригадир Носов.

И Яковлев, и бригадир оставили сына в бессознательном состоянии на поле…

Придя в себя, сын дополз до сторожки… Хорошо, что в это время подъехала машина… Когда сына привезли домой, то он не мог сказать ни слова. Изо рта и ушей бежала кровь. По всему телу – гематома. Мы увезли сына на частной машине в больницу. Там ему наложили скобы и сказали, чтобы приехали завтра. Назавтра Виктору стало еще хуже. Мы вызвали «скорую». Сына положили в больницу.

Вместо сочувствия нам вдруг предъявляют, что сын похитил тонну солярки. И что это дело можно уладить, если мы подпишем «мировую» с Яковлевым… Мы такое заявление не подписали. Было другое заявление – об избиении моего сына. А также заявление от жителей села. Ведь это не первый случай рукоприкладства Яковлева. Копию коллективного заявления я тоже вам высылаю. Правда, тем, кто подписался, было заявлено: «Не откажетесь – уволим». Надеюсь на вашу помощь от этого беспредела. Тамара Григорьевна Мазакова».

I. Село Титово разделено рекой Иней. С годами и титовское население как бы разделилось, расслоилось. По одну сторону реки и моста живут крепкие, трудолюбивые семьи, а по другую – не очень. Для последних, мол, что ни день, то найдется повод выпить и отлынить от работы. Впрочем, достаточно взглянуть на дома и подворье, чтобы почувствовать разницу между берегом левым и берегом правым.
Дома Мазаковых – и самого Виктора, и его родителей – стоят на улице Береговой. А она – «по ту» сторону моста, которая «не очень». Однако и «потусторонних» не стоит причесывать под одну гребенку. Родители Виктора Тамара Григорьевна и Юрий Федорович работали в колхозе «Красное знамя». Заслужили пенсию.
Тамара Григорьевна много лет была трактористкой. Когда подрос единственный сын Витя, и он выезжал с мамой в поле. Хорошее это было время. Не то, что сейчас… Голос Тамары Григорьевны захлебывается от рыданий.
– Мы же думали, что все, теряем сына. Так он был избит. Да и сейчас, когда из больницы выписали, все еще слаб. Сами увидите.
Через несколько минут в родительский дом приходит Виктор (на снимке). Невысокий и – невесомый. Ему 45 лет, а со спины можно принять за подростка. Виктору тяжело стоять, тяжело сидеть. Но, кажется, еще тяжелее вспоминать картину того октябрьского дня.
– В ООО «Титово» я работал трактористом по договору. 5 октября приехал на поле. Тот участок называется у нас первым хутором. Не скрываю, что был с похмелья. Мне надо было снять аккумулятор со своего трактора. Этим я и занимался, когда на хутор приехали наш агроном Токарь, зам. директора по безопасности Яковлев и бригадир Носов. Яковлев закричал, что я пьян и что он отстраняет меня от работы. Но я-то был просто с похмелья. А Яковлев кричал, что я солярку пропил. Достали меня уже с этой соляркой. Специально занижают норму вспашки в путевых листах, вот и получается, что солярка остается. И якобы я ее – «налево». Но я-то знаю, что ничего не сливал. И что вспахал гораздо больше, чем мне написали. В общем, довели несправедливостью. Взмахнул я молотком и закричал: «Я тебя шибану!» Но это же от нервов. Никогда и никого я в своей жизни не ударил. Даже кошку с собакой, не то что человека. И родители меня никогда не били. И я своих детей – сына и дочку – ни ремнем, ни шлепками…
От неожиданного удара Яковлева я сразу опрокинулся. Бил, пинал он меня и лежачего… Потом все поплыло: люди, голоса. Но слова бригадира Носова запомнил: «Хватит, а то убьешь». Потом они уехали. Мои права и путевые листы забрали. Никто моей вспашки тогда не замерял. Но в путевых листах появятся заниженные гектары. Да, там будет моя роспись. Но я по привычке заранее в путевке расписался. Зря, конечно. Как будто сам себе приговор подписал за перерасход солярки. Тонна примерно 15 тысяч рублей стоит. А я получал по 3-4 тысячи. Жена Вера телят на ферме поит – она и того меньше зарабатывает. Теперь на лекарства уходит родительская пенсия. Хоть меня и выписали, больничный закрыли, а чувствую себя плохо.

II. После ЧП на полевом хуторе (а это около девяти километров от села) в Промышленновское РОВД поступило три заявления. Одно от избитого Виктора Мазакова и два от Владимира Яковлева. Последний жаловался на угрозу убийством и хищение солярки.
– У сильного всегда бессильный виноват, – вспоминают строки из крыловской басни те, кто на стороне пострадавшего.
– Пить меньше надо. От пьянки все беды, – уверены другие. Однако и эти, другие (в их числе и участковый Константин Анников) считают, что Яковлев все-таки виноват. Самоуправство – не метод воспитания или защиты. Если Мазаков махал молотком, то можно было вызвать на хутор его, участкового. Конечно, старший лейтенант Анников был на месте той в буквальном смысле кровавой драмы. Но это было уже потом, после ЧП. При разборке руководителя с подчиненным участковый не присутствовал. Но вот в показаниях очевидца того самоуправства весовщицы Надежды Клычевой – сомневается. Из окна сторожки ничего она не могла видеть.
Надежда – одна из тридцати селян, подписавшихся под заявлением следующего содержания:
«Просим принять меры к Яковлеву Владимиру Анатольевичу. Он избивает рабочих и запугивает, что если они куда-нибудь обратятся, то никогда в хозяйство «Титово» не устроятся. И что в деревне им будет жить плохо».
Впрочем, после бесед с сотрудниками милиции большинство отказалось от своих подписей. Да, это их фамилии, их автографы, но ставили они их или по пьянке, или не зная, под чем подписываются. Во всяком случае, эту информацию я получила от руководителей РОВД. Заместитель начальника Константин Палкин сам разговаривал с каждым из подписавшихся. И  с Надеждой говорил тоже. Но она стояла на своем:
– Я видела, как Яковлев бил и пинал Мазакова. И слышала, как бригадир сказал: «Хватит, а то убьешь».
Вот и мне Надежда говорит то же самое. Она уже не весовщица. Уволена. Кто-то говорит, что в отместку за показания против Яковлева, но сама Надежда уточняет:
– За прогулы меня уволили. Уехала без спроса в больницу. Подумала, что делать-то на хуторе уже нечего. Да и вообще я была временно устроена… И пусть меня хоть сам генерал допрашивает, я все равно не откажусь от своих показаний: очень сильно бил Яковлев Мазакова.
В общем, похоже, действительно «переусердствовал» Владимир Анатольевич в своей якобы защите от нападения Мазакова.
– Он мне по рукаву куртки молотком задел. Я что, должен был оставаться спокойным? А вы бы что сделали на моем месте? – спрашивал зам. директора по безопасности, сидя за столом в конторе своего ООО «Титово». А я сидела рядом, слушая уже вторую правду о том случае на хуторе.
Одной правды, как я уже убедилась из своей многолетней журналистской практики, не бывает. У каждой из сторон она своя. Так и здесь…
Мазаков и Яковлев не только в разных должностных категориях, но и весовых, и возрастных. Мазаков моложе.
– Так что не такой уж он слабый. Я должен был защищаться, – вновь говорит Владимир Анатольевич. – Это его, Мазакова, привлечь надо за угрозу убийством. По 119-й статье Уголовного кодекса.

III. В своей же безнаказанности Владимир Яковлев почему-то уверен. И то, что случилось, по его мнению, не самоуправство, не самосуд, а просто защита и еще… спасение человека. А именно – Виктора Мазакова.
– Мало ли что могло произойти, если бы Мазаков сел на трактор пьяным.
Но ведь и степень опьянения на глаз не определяется. И уж кому, как не зам. директора по безопасности, знать это. Уж по его-то звонку на хутор участковый прибыл бы непременно.
Что же касается 119-й статьи УК, то в действиях Виктора Мазакова она не усматривается. Это не мои выводы, а следователей отдела дознания. В частности, Василия Скуратова. Василий Васильевич был первым, кто встречался с действующими лицами этой неприглядной истории.
– Если была угроза, то почему бригадир и агроном не вмешались? Почему только наблюдали?
Скуратов не скрывает, что на него «давили», заставляя возбудить дело против Мазакова по 119-й статье.
Все постановления направлены в районную прокуратуру. За ней решающее слово. А еще, как сказала мне исполняющая обязанности начальника отдела дознания Галина Плюснина, они ждут судебно-медицинского освидетельствования. Если ущерб здоровью Мазакова будет признан средней тяжести, то наказания Яковлеву не избежать. Что же касается людской молвы: «Яковлев многих бил», то все должно быть подтверждено и заявлениями, и справками судмедэксперта.
У Мазакова есть справка из хирургического отделения районной больницы. Сюда его поместили на следующий день после избиения. Вот лишь несколько строк из этой справки: «…Закрытый перелом поперечного отростка слева. Ушиб левой почки. Ушиб правого плеча, рана подбородка. Ушиб и ссадины левой скулы и левой ушной раковины…»
Однако сам Владимир Анатольевич отрицает свое рукоприкладство. Дескать, просто не рассчитал силу, оттолкнув, он ведь увлекается спортом – гиревым. И, кстати, на общественных началах занимался спортом с титовскими мальчишками. Про доброе дело Яковлева говорил мне и глава Титовской территории Владимир Черкашин. Про Мазакова же хорошего не говорил. Заметил только: «Склонен к употреблению спиртных напитков». Да и не только он один. Пьющих в селе немало. Особенно за мостом, на том берегу.
Однако и в, так сказать, благополучной части Титово рассказывали мне «страсти-мордасти» про Яковлева. А тут не просто рассказ – факт налицо: две недели пролежал Мазаков в больнице после «воспитания» зам. директора по безопасности.
– Я его просто оттолкнул, и он просто ударился о трактор. Да и вообще мало ли у человека болезней накопилось. Вот и лечился, – Яковлев не признает своей вины. На прощание еще раз спрашивает, а как бы я поступила на его месте. С теми же заявлениями на Мазакова?
Я «озвучиваю» вслух то, о чем думала, разговаривая с людьми по поводу ЧП:
– Вам здесь жить, встречаться, смотреть и не смотреть друг другу в глаза…
Своего взгляда Яковлев не отвел…