Евгений Шокин: «Думал, что приеду в Кемерово года на два, а получилось – на всю жизнь»

4 апреля 2019 | Газета «Кузбасс»

Великолепная пластика Евгения Шокина проявляется и во время интервью. Фото Сергея Гавриленко.

Нынешний год – особенно праздничный для актера Кемеровского областного театра драмы Евгения Шокина: 20 февраля он отметил 75-летний юбилей, а 27 марта в Москве ему вручили премию «Золотая маска» с формулировкой «За выдающийся вклад в развитие театрального искусства».

Завтра, 5 апреля, состоится бенефис Евгения Сергеевича на ставшей для него родной сцене кемеровского театра драмы. Накануне праздника народный артист России и почетный гражданин Кемеровской области рассказал корреспонденту газеты «Кузбасс» о том, как он общался с великими физиками, какое фирменное блюдо готовит для всей семьи и почему не расстраивается, когда роль, о которой он мечтал, отдают другому.

– Евгений Сергеевич, вы один из самых опытных актеров кемеровского театра драмы…

– Да, уже 43 года я служу в нашем театре, хотя родился в Горьком (сейчас это Нижний Новгород). После окончания театрального училища мы с супругой, тоже актрисой Лидией Цукановой уехали работать в закрытый город Арзамас-16, который сейчас называется Саров.

– Получается, вы работали по соседству с учеными, придумавшими ядерную бомбу?

– Да, вы правы. Там сложилась уникальная атмосфера: с одной стороны, это были великие ученые, чьи работы колоссальным образом влияли на весь мир, а с другой, они были такими простыми – в самом хорошем смысле слова. Это были истинные интеллигенты, чьи интересы не ограничивались одной лишь наукой. Андрей Дмитриевич Сахаров, Яков Борисович Зельдович и многие другие именитые физики регулярно приходили на спектакли к нам в театр. Более того, они были членами худсовета и разбирали наши работы. Они столько знали о театре и литературе – больше многих профессоров! Казалось, что даже воздух в Арзамасе-16 был другим – со вкусом творчества и культуры!

– Если всё было так хорошо, почему же вы уехали оттуда?

– По банальной причине: сменился директор театра, с которым, как оказалось, у нас разные взгляды на искусство. После Арзамаса-16 мы с супругой недолго проработали в еще одном закрытом городе – Челябинске-65. А в Кемерово приехали в 1976 году по приглашению Бориса Соловьёва, который тогда работал главным режиссером: закрытые города с постоянной публикой нам уже поднадоели, и хотелось простора. Честно говоря, мы с женой думали, что приехали в Кузбасс года на два, а получилось – на всю жизнь. Мне нравится Кемерово: здесь уютно, зелено, чисто. Он стал для меня второй родиной.

– Вы с супругой отметили золотую свадьбу, всю жизнь рядом и на сцене, и дома…

Сам удивляюсь, что мы столько лет вместе! (Смеется. – Прим. ред.). Дело в том, что нас связывают профессия и общие интересы. К тому же мы не делим дела на мужские и женские. Сейчас дочь с зятем помогают нам по хозяйству, а раньше бытом занимался тот, у кого было время. Я не считаю зазорным помыть пол или приготовить ужин, если супруга занята.

– Может, у вас и фирменное блюдо есть?

– А то как же! Родные любят мой картофельный суп-пюре. Его я варю сразу в большой кастрюле. Вспоминаю, как приехали в Кузбасс вдвоем с супругой, а сейчас нас уже семеро собирается за одним столом: мы, дочка Василиса с зятем и три внучки – Устинья, Анисья и Агафья.

– Говорят, что актрисам приходится жертвовать личным счастьем в угоду карьере. Видимо, Лидия Николаевна стала исключением в этом правиле?

– На самом деле это стереотип, и мы – не единственная семейная пара в нашем театре. Мои коллеги Михаил Быков и Дарья Мартышина, например, воспитывают двух замечательных ребятишек. Кажется, еще недавно их малыши ползали здесь, за кулисами, а сейчас вон какие красавцы бегают. Одним словом, если хочешь, никаких жертв не надо – это всё сказки. Наша дочка Василиса тоже выросла в театре. Если могли, устраивали ее в круглосуточный детский сад. Если не получалось, брали с собой на гастроли. Зато сейчас она знает, что такое актерская жизнь. Видимо, поэтому Василиса не захотела пойти по нашим стопам, но все равно она в нашей сфере: работает театральным художником.

– Но я знаю, что ваша старшая внучка учится на театральном факультете.

– Да, Устинья решила продолжить нашу династию. Я ее предостерегал от этого решения, но она сама выбрала актерство… Знаете, мне очень нравится, как сказал драматург Виктор Розов: «Профессия артиста привлекает всех, а потом всех расставляет по своим местам». Это правда: кто-то играет главные роли, а кто-то на всю жизнь так и остается «кушать подано», не более того.

У актера, помимо таланта, должна быть вера в себя. У нас с супругой был период, когда после училища она играла больше, а я просто сидел и ждал, когда меня заметят. Но я понимал, что надо переждать и что всё еще впереди. А если веры нет, то всё, пиши пропало.

– А есть роли, которые вы бы хотели сыграть, но не сложилось?

– Да, конечно, были такие случаи, но я давно заметил такую закономерность: если я не получил желаемую роль, то взамен мне доставалось что-то не менее интересное. Так было, например, когда ставили «Отелло». Я хотел сыграть Яго, но роль «ушла» другому. Обидно было аж до слез! Но потом венгерский режиссер работал у нас над спектаклем «Банк-Бан» и отдал мне роль коварного злодея Бибераха. Этот герой был куда интереснее Яго. Поэтому я не жалуюсь, что чего-то не сыграл. Всё было в моей карьере.

– Какие вещи для вас как для актера неприемлемы?

– Не люблю, когда вносят отсебятину, особенно в классику, – сразу пошлостью веет. А бывает еще, когда артисты штаны готовы снять ради реакции зала – это за гранью для меня! Не нравится, когда партнер на себя одеяло тянет. Не понимаю, когда актер выходит на сцену «пустым». Если у тебя слова просто вылетают, то коллега видит твои равнодушные глаза и отвечает тебе так же механически. А когда человек перед тобой живет происходящим, ты, хочешь – не хочешь, а работаешь.

– Театр не может существовать без публики. Как изменился зритель за время, что вы выходите на сцену?

– В лучшую сторону – это точно! Отрадно, что много молодежи приходит к нам в театр. Причем такой досуг выбирается не для галочки: им действительно интересно происходящее на сцене. Расскажу такой эпизод. Мы играем «Беккета» в Звездном зале, на последнем этаже театра, и лестница туда расположена рядом с моей гримеркой. Обычно после спектаклей слышны громкие разговоры зрителей. А тут тишина… Я спросил потом у знакомых, которые там были, почему все шли молча. Ответили, что каждый о своем задумался, не хотелось даже говорить… Нет-нет, зритель сейчас стал думающим! Хочется верить, что пусть и немного, но мои работы тоже стали причиной этому…

Кстати

Сейчас Евгений Шокин занят в семи спектаклях Кемеровского областного театра драмы: «Беккет» (исполняет роль Крэппа), «Ганди молчал по субботам» (Дедушка), «Записки из Мертвого дома» (Микита Григорьич), «Клиника» (Билл), «Макбет» (Старик), «Ревизор» (Осип), «С наступающим на вас…» (Ветеран).

Другие статьи на эту тему

Галина Рябинина: «Я танцевала на сцене до пятидесяти лет»

То, что Галина Рябинина – профессиональная балерина, ясно с первого взгляда: с одной стороны – хрупкость и возвышенность, а с другой – особая выправка и точность движений

Марина Евса: «Мой принцип: нет ничего невозможного!»

В апреле этого года департамент культуры и национальной политики Кемеровской области возглавила Марина Евса – человек в регионе известный. О том, какие задачи в настоящее время стоят перед успешным менеджером в такой непростой сфере, как культура и искусство, Марина Евса рассказала газете «Кузбасс».

21 мая

Артист-лжетеррорист заплатил 145 тысяч рублей за задержку самолета Кемерово-Москва

В Кузбассе 60-летнего гостя из столицы наказали за ложное сообщение о бомбе на борту  самолета…

Комментировать 0
Оставить комментарий
Как пользователь
социальной сети