Стойкий оловянный солдатик!

30 декабря 2016 | Газета «Кузбасс»
Паша с мамой благодарят всех, кто помог собрать деньги на операции.
Паша с мамой благодарят всех, кто помог собрать деньги на операции.

Чтобы спасти Паше жизнь, ему установили каркас внутри тела и дорастили ножку. И на днях мальчик сделал первые шаги.

Новогодне-рождественское чудо пришло в новокузнецкую семью Бородиных. А помогли ему горячие сердца кузбассовцев, собравших деньги на серию операций для Павлика.
И вот все клиники позади. Уникальные операции выдержаны. Павлик дома.
Свет из комнаты мальчишки, из приоткрытой двери, тихо бьет в зимних сумерках, как из волшебного фонаря… И тонкий, длинный, выросший «в струнку» подросток с большущими черными глазами делает три шага мне навстречу.
С поддержкой мамы, но идёт, чуть стесняясь своей «болтанки» и широко улыбаясь…
А ведь полгода назад такое даже в мечтах было трудно представить!

«В то утро его должны были отключить…»

Рождения второго ребенка Бородины ждали с особым волнением. Сын Вадик уже есть. Очень хотелось дочку.
– И дочку нам рассчитали в центре планирования. Объяснили: по линии мужа сто лет рождались одни мальчики. По моей линии рождались и девочки, и мальчики. Шанс для рождения дочки у нас мал, но все же он есть… И мы прислушались к советам науки. И как только я вскоре поняла, что жду ребенка, даже имя для будущей дочки сразу придумала и была уверена в дочке на все сто. И УЗИ каждый раз подтверждало, на каждом этапе беременности: у нас родится дочь, – рассказывает 35-летняя Алёна Бородина, мама.
Рождения дочки они ждали осенью 2001-го. А схватки начались раньше – летом.
– Я полола клубнику в огороде у мамы. Мое любимое занятие – возиться с клубникой. Лето. Счастье. В доме всё хорошо. В голове крутится видеозапись с последнего УЗИ и последние слова врача, что всё у вас в порядке, и да, конечно, будет девочка… Я кассету с ней накануне вечером в очередной раз просматривала…
Как вдруг понимаю, возясь с клубникой: что-то не так. Толчок. Схватки… Но ведь всего
28 недель срок, и рожать ребенка слишком рано! И шанс, что всё закончится хорошо, мал. Но все же он, я верила, есть…
И дальше: пять суток в роддоме – со схватками и в ожидании.
И первый шок, впрочем, сменившийся радостью. Вместо дочки родился сынишка.
И второй шок. Вес – 1100. И раз родился слишком рано, то войти в наш мир совсем не готов… Сын был очень тяжелым, его подключили к аппарату искусственного дыхания. И уже через несколько дней предложили мне не держаться за него, отказаться, забыть. Говорили, что на таком раннем сроке это не ребенок еще даже – выкидыш. Но я любила его всегда, с первой минуты ожидания. И не могла предать…
…Три недели за новорожденного кроху, ставшего еще меньше (вес упал до 850 граммов), боролись врачи. За мальчика дышал аппарат ИВЛ. За него молилась и верила в малыша вся семья.
– Шли недели. Я боялась, и он пришел – момент, когда заведующий реанимацией сказал: «Если ребенок не задышит сам за вот эти последние три дня, мы не сможем больше его на аппарате держать. Мы будем вынуждены его отключить…»
И тогда у Алёны осталась последняя надежда.
– Мы с мужем венчались в церкви в старой Ильинке на второй день свадьбы и к батюшке с тех пор ездили часто. Вот к отцу Михаилу мы и бросились теперь, чтобы покрестить сына, и веря в помощь свыше… И он покрестил ребенка в реанимационной палате. Батюшке разрешили даже руку в закрытый кювез просунуть и крестик повесить рядом с сыном.
И вот остались у нас последние ночь, утро… Я ждать, дышать не могла.
Прибежала в больницу в самую рань. В палату. К кювезу. Пусто. И креста нет… Поняла, что всё, нет сына больше на свете, что его отключили… А я даже попрощаться не успела, за ручку ни разу не подержала…
Пол ушел из-под ее ног. А когда привели Алёну в чувство, она только и успела спросить: «Как вы могли? Не дождавшись меня! Где мой ребёнок?» Санитарка, прибираясь, махнув рукой вверх, сказала: «Там…»
И Алёна поняла: «на небесах». И снова потеряла сознание…
А придя в себя, заплакала, услышав: «Да жив! Жив! Я говорю – там! Этажом выше! Туда вашего мальчика перевели, в общее отделение. Смог. Задышал сам!»
Успел! И счастье, пришедшее в ту минуту к Алёне, было так велико, что она раз и навсегда поверила: с сыном будет еще не одно чудо. И что он – маленький, но воин… И была права.
Тогда она еще не знала, что в девять месяцев сынишке поставят диагноз ДЦП. Но он будет рваться ползать и начнет ползать в год. В четыре начнет стоять и ходить с поддержкой мамы. В два годика начнет говорить, и сразу – предложениями. В семь лет пойдет в обычную школу – с мамой-поддержкой, обхватившей его сзади…
Тогда Алёна еще не знала, как долго они будут бороться с ДЦП. И что муж ее вскоре не выдержит и оставит семью. И что старший сын станет маме, по диплому учительнице, посвятившей себя больному второму ребенку, поддержкой.
А до этого, в годы веры в новогоднее волшебство, старший сын писал письма дома и в школе, сочинения про Новый год с единственной просьбой к Деду Морозу – чтобы младший братишка поправился, чтобы начал ходить… И учителя, читая их, плакали…

Воин

– Когда я думала, что вторым ребенком у нас будет дочка, имя выбрала – Даша. Но раз родился сын, я, увидев его впервые, сразу поняла – Павлик! – обнимает мама Пашу. – Мне и в голову не пришло тогда, что даю сыну сильное имя прадеда – Павла. Позже поняла. Они похожи, как две капли воды. И кудрявые чубы у них одинаковы… И подумала позже: всё не случайно. Имя судьбоносно. Прадед мой был солдатом, в Великую Отечественную войну до Берлина дошел, выдержал все раны и испытания… И прожил долгую жизнь, был счастлив в семье, детях, внуках… И, вспоминая его, я верю, что у Павлика впереди всё будет так же – долгая жизнь, счастливая семья.
Ведь свою страшную «войну» мальчик, похоже, уже почти прошел… Стойко, как его прапрадед. И как любимый солдатик из детской книжки и игрушечные бравые солдатики на столе, у которых грудь колесом да ружье на плече…
– В 2013-м, – вспоминает мама, – мы приехали с сыном из школы и, как всегда, прогулялись пешком вокруг дома. Паша ходил с моей поддержкой, и ничто не предвещало беды или хотя бы ухудшения. А пришли домой – пожаловался вдруг на боль в левой ноге…
Рентгеновские снимки ничего не показали. Походы к врачам – сначала тоже. Пока не подтвердилась догадка о вывихе в бедренном суставе левой ноги. И доктора нашли причину – недоразвитие сустава. И шло гибельное его разрушение, из-за чего мальчик мог умереть…
А всё из-за того, что родился намного раньше срока, и у природы материала на левую ножку не хватило. Она к тому же оказалась короче правой…
– На пять сантиметров, – объясняет мама. – Но именно эти сантиметры сыну и помогли потом… В питерской клинике, в Научно-исследовательском детском ортопедическом институте имени Турнера Паше сделали две операции на обеих ногах в 2014-2015 годах. И те лишние сантиметры кости, взятые с правой ноги, пошли на формирование сустава левой ноги. Хирурги доделали то, что не успела сделать природа…
Но пока он поправлялся – произошел другой сбой. Мальчик сильно вырос. Стал сидеть без поддержки. И нижняя часть позвоночника пошла дугой. И шанс, что начнет ходить, ушел…
– Произошло стремительное искривление позвоночника в нижнем отделе, под углом 60 градусов, и врачи назвали его одним из самых сложных случаев. И Паше, уже в Кургане, в клинике Илизарова, сделали в 2015-м следующую главную операцию: установили вдоль всего позвоночника две пластины с 30 шурупами. Все позвонки зафиксировали дважды шурупами.

 В реабилитационном центре в Астане,  на тренажерах.

В реабилитационном центре в Астане,
на тренажерах.

…Сейчас титановые скрепы в ногах уже убраны. А титановый каркас внутри останется навсегда и будет «расти» вместе с мальчиком.
Эта «броня» весит полтора килограмма. Но мальчишка готов выдержать всё. Врачи же из клиники Илизарова отправили Пашу пройти несколько курсов реабилитации в Астане, в Республиканском детском реабилитационном центре. И Паша, пройдя там первый курс нынче осенью, почувствовал, как растет сила в руках и ногах. И начал с опорой стоять.
А перед Новым годом – пошел, крепко обнявшись с мамой…

Лариса Максименко.

Хотите помочь?

В апреле 2017-го Паше Бородину важно пройти обязательный второй курс лечения в том же детском реабилитационном центре Астаны. Для этого нужно 300 тысяч рублей. Пашина мама растит сына одна, таких денег у нее нет. Дорогие читатели, ваш народный сбор станет бесценным даром мальчику.

Телефон мамы Паши – 8-952-167-3854.
Карта Сбербанка: 639002269023358553. Получатель Алёна Александровна Бородина.

– Как считают врачи, при такой реабилитации Паша пойдет сам через два-три года, – говорит мама. – И спасибо всем, кто уже помогал нам раньше: собрал денег на операции, спасшие сыну жизнь и мечту. Для операций на ножках тогда требовалось 500 тысяч рублей, и нам их собрали прихожане в кузбасских храмах. На первую реабилитацию в Астане требовалось около 300 тысяч рублей, и нам помогли летом 2016-го земляки…

Другие статьи на эту тему

21 апреля
Мама и её шумная веселая приемная пятёрка - Маша, Захар, Даша, Настя, Влад. 2017 год. Фото: Ларисы Максименко

Просто Мария: «В летаргическом сне я страдала, считая себя нелюбимой, ненужной…»

А проснувшись, жительница Чебулинского района Кемеровской области посвятила свою жизнь 23 родным и приемным детям

Катафалк, на котором стоят урны с прахом Гагарина и Серёгина, медленно проехал мимо...

На похоронах Гагарина боялись волнений…

Эксклюзивные снимки и воспоминания кузбасского солдата – о прощании с космонавтом №1

17 апреля
Кемеровский инженер Валерий Прокофьев  рассказал о пережитом им броске во времени и наступивших затем последствиях...

Путешественник во времени. Кемеровчанин увидел самого себя… почти через 30 лет

Инженер Валерий Прокофьев рассказал о пережитом им броске во времени и наступивших затем последствиях…

Комментировать 0
Оставить комментарий
Как пользователь
социальной сети